Чтение онлайн

– Лина, который час? – спросила она, с тревогой думая о том, где сейчас возлюбленный. Может быть, он еще не уехал…

– Восемь часов, мисс Холланд, – скороговоркой ответила Лина, и сердце ее тоскливо сжалось.

Конечно же, Вилл посвятил ее в свои планы. И разумеется, он уже ушел. Пробило восемь часов, и последний поезд с Центрального вокзала уже должен был отправиться. Лина так яростно дернула за завязки корсета, что Элизабет чуть не задохнулась.

– Ведь мистер Шунмейкер будет сопровождать вас на этот вечер? – спросила Лина, заканчивая затягивать корсет.

– Нет, мы встречаемся уже в отеле, так как Генри пришлось задержаться на «Элизиан», – автоматически ответила Элизабет. Небрежно написанное послание час назад принес слуга, которому пришлось для этого прорываться через толпу на Ист-Ривер. И хотя по реакции матери она поняла, что должна расстроиться от такого поворота событий, ей было совершенно все равно, – Так называется яхта Шунмейкеров, – добавила девушка таким же бесцветным голосом. – Она участвовала в параде в честь адмирала Дьюи.

Элизабет стояла перед зеркалом и ждала, когда Лина поможет ей надеть платье, как вдруг с улицы раздался какой-то гул. Даже в этом спокойном районе вокруг парка в вечерние часы становилось по-праздничному шумно. С Бродвея доносились грохот салюта и крики собравшихся, звуки сталкивавшихся повозок и топот солдат. Элизабет же сейчас любой шум напоминал об отправлении поезда.

– Это просто солдаты, мисс, не беспокойтесь, – сказала Лина, возвращаясь с платьем.

Что-то в ее услужливости раздражало Элизабет.

– С чего это ты стала такой разговорчивой? – пробормотала она.

– Простите, я просто…

– Это ты меня прости, Лина, – быстро ответила Элизабет. Она попыталась улыбнуться служанке и напомнила себе, что бедная девушка тоже по-своему любит Вилла и когда-то они были друзьями. Она припомнила, как Лина всегда крутилась вокруг него, когда они играли все вместе и были озорной маленькой троицей. До того, как все стало сложным и запутанным, до того, как Элизабет осознала глубину своих чувств к Виллу Ей пришло в голову, что Лина тоже могла знать о его отъезде, что она тоже могла грустить, – Прости, я не хотела тебя обидеть. Думаю, я просто нервничаю из-за сегодняшней встречи с Генри.

Лина понимающе кивнула и вернулась к своему привычному молчанию, помогая Элизабет с платьем. Оно сидело превосходно, украшенный жемчугом лиф выгодою подчеркивал тонкую талию. Увидев себя в платье, Элизабет вдруг подумала, что будь она храбрее и сделай то, о чем просил Вилл, то никогда, не носила бы больше таких одежд. На мгновение она возненавидела все эти шелка, жемчуг, золото и даже саму себя – за то, что так легко продалась, что переступила через свою любовь. Конечно, было много причин выйти замуж за Генри, но в тот момент ненависти к себе ей казалось, что она продалась всего лишь за цену этого вечернего наряда. Элизабет с трудом сдерживала рыдания, по не могла расплакаться при Лине, которая как раз сидела перед ней на корточках и помогала надеть туфли на высоких каблуках.

– Ты готова? – В комнату вошла Диана.

Ее платье было более простым, чем у Элизабет, но смотрелось на девушке великолепно: с короткими рукавами, изящным вырезом в форме сердечка и пышной сиреневой юбкой, шлейфом скользившей по полу. Широкий пояс великолепно подчеркивал изящную фигуру.

Элизабет знала, что наряд сестры перешит из старого платья, – Холланды могли позволить себе одежду только для одной дочери. Но Диана выглядела такой прелестной, что Элизабет невольно улыбнулась, радуясь за сестру. По крайней мере, хоть одна из них была счастлива…

– Да, почти, – Элизабет пыталась выглядеть уверенной и спокойной, несмотря на подступающие слезы и разрывающую сердце тоску.

Она еще раз посмотрела в зеркало и постаралась улыбнуться, а затем, взяв сестру за руку, повела на первый этаж. Она бы поблагодарила Лину или как-то еще выразила ей признательность, если бы все ее мысли не были сосредоточены на отъезде Вилла.

Когда сестры оказались в фойе, мать уже ждала их, облаченная в свой обычный черный цвет. Она с явным удовольствием посмотрела на прекрасно одетых улыбающихся дочерей и отметила, что весьма довольна их внешним видом. Даже нежные щеки Дианы раскраснелись от какого-то счастливого ожидания. Элизабет кивнула матери, изо всех сил стараясь сохранять свой обычный невозмутимый вид.

В комнату бесшумно вошла миссис Фабер, чтобы помочь хозяйкам надеть вечерние пальто. Когда Элизабет подошла к большой дубовой двери, у нее перехватило дыхание. Она взглянула на экипаж Холландов, запряженный четверкой черных лошадей, и, заметив кучера, поморгала, чтобы удостовериться, что зрение ее не обманывает. Это был Вилл, прямо перед ней! Спокойный и печальный, он сидел и смотрел на Элизабет в столь обычной своей манере, что она начала краснеть. Казалось, в этот миг у нее от радости выросли крылья. На какое-то время она даже забыла, что ей нужно делать сегодня вечером.

Мать с сестрой, не заметив, как Элизабет остановилась и покраснела, прошли вперед, спустившись по семи каменным ступенькам, и стали ждать, пока Вилл поможет им сесть в экипаж. Элизабет подошла ближе, сгорая от желания коснуться его, в том числе и чтобы удостовериться, что он не игра ее воображения. На Вилле были короткая шерстяная куртка с поднятым воротником, черные брюки, привычные коричневые ботинки и котелок, который он надевал только по вечерам. Сажая девушку в экипаж, он опустил глаза, но Элизабет чувствовала его руки на талии и замирала от счастья, успокоенная знакомым прикосновением.

А потом лошади повезли их в направлении «Вальдорфа».

– Ты улыбаешься, – удивленно отметила мать.

– О, – Элизабет непроизвольно поднесла пальцы к щекам, – Мне стало легче, вот и все. Хорошо, что мы уже едем.

– Да. Позор, конечно, что Генри встречает тебя там, а не в нашем доме…

Элизабет не могла прогнать с лица глупую улыбку, и ей было неважно, что там говорила мать. Она чувствовала себя легче перышка, летевшего сквозь город. Город, в котором все еще царило безумное, безудержное веселье…