Скандинавский король

Для Сандры (тебе, чёрт возьми, лучше прочесть эту)

А К С Е Л Ь

ДВА ГОДА НАЗАД — МАДЕЙРА

Все помнят тот момент, когда они влюбились.

Этот момент, когда секунды словно замедляют свой ход, и впервые ты понимаешь, что не просто живёшь, а чувствуешь жизнь самым большим, самым грандиозным образом. Как будто тебе открыли секрет, о котором знал весь мир, кроме тебя.

Может быть, это взгляд, кокетливое опускание глаз и лукавая улыбка после того, как ты рассказал ужасно плохую шутку.

Это может быть момент, когда ты, наконец, становишься уязвимым, зияющей раной человеческого существа, а они принимают тебя с распростёртыми объятиями и без вопросов.

Возможно, это происходит после нескольких оргазмов, когда весь этот секс и удовольствие превращаются в нечто большее, чем просто физическая разрядка, а в полное поглощение твоей души.

Не существует единого способа влюбиться.

Она может нанести вам шрам, оставить свой след, но это падение, это воздействие, у всех разное.

И всё же, несмотря на всевозможные способы влюблённости, есть особое, неповторимое чувство в тот самый момент, когда ты понимаешь, что тот, кого ты любишь, больше не любит тебя в ответ.

В тот момент, когда ты понимаешь, что любовь, которая у тебя была, ушла, ускользнув от тебя, когда ты не смотрел.

Это не приходит к тебе быстро, с ударом по чувствам. Это не молния, поразившая тебя, не приливная волна, обрушившаяся на тебя, и не ковёр, вырванный из-под ног.

Вместо этого она медленная и коварная, пробирается сквозь тебя, как чернила сквозь воду, пока не проникнет в каждый сантиметр твоей души.

Это неглубокая рана в кишечнике, такая, когда боль не торопится приходить, и в конце концов ты встаёшь на колени, удивляясь, почему ты не заметил её раньше.

Потому что ты думал, что всё пройдёт само собой.

К тому времени твоё разорванное сердце будет медленно истекать кровью.

Есть только одно чувство, когда ты понимаешь, что потерял любовь.

Я бы не пожелал этого своему злейшему врагу.

Только вот сейчас, когда я сижу в кресле в гостиной и смотрю на огонь, я желаю этого им.

Мой враг сейчас — это моя жена.

Та самая женщина, в которую я так неохотно влюбился много лет назад.

Женщина, которая охотилась и преследовала меня, пока я не согласился стать её. Женщина, которая обещала мне, что она будет идеальной королевой, что мы вырастим идеальных детей, и у меня будет та жизнь, которую, как я думал, я упустил в молодости.

Жизнь, где тебя любят.

Я ошибался.

Я знаю своё место в этом мире. Я знаю, что стал королём слишком рано, намного раньше, чем был готов. И я знаю, как всё это работает, что брак по любви редко существует для таких королевских особ, как мы. Но это не остановило разочарование, когда я узнал о… неосмотрительности Хелены.

Но гнев усилился. Разгорелся огонь.

Разочарование, подпитывающее огонь.

Я больше не могу игнорировать это.

Я не могу быть таким человеком, таким королём.

Я должен вести эту страну, а я даже не могу взглянуть в лицо суровой правде.

Моя жена не любит меня.

И я не думаю, что она когда-либо любила.

Всё это было лишь частью игры, игры в то, чтобы поставить такого мужчину, как я, на колени, головой в гильотину1. Она хотела славы. Она хотела победить.

Я думаю о Кларе и Фрее и задаюсь вопросом, когда они поймут, что всё, что было между их матерью и мной, — ложь. Я думаю о том, сколько мне было лет, когда я узнал, что мои собственные родители ненавидят друг друга. Я бы сказал, довольно молодым. Это было нетрудно не заметить. Вы знаете, когда в доме не хватает любви, когда в семье трещина. Я не знаю, каково это — вырасти, когда всё это осталось нетронутым, но я знаю, что сделаю всё возможное, чтобы у моих девочек не было такого воспитания, как у меня.

Вот почему я здесь, в королевском поместье на острове Мадейра.

Жду её.

Сейчас апрель, сразу после Пасхи, когда мы вдвоём обычно приезжали сюда, чтобы начать летний сезон. В Дании слишком сыро, чтобы заниматься парусным спортом, но Мадейра только-только прогревается. Там, где находится поместье, высоко на склонах центральной горной цепи, ночи бывают холодными, поэтому здесь пылает огонь. Хелена всегда жаловалась, что мы слишком далеко от пляжей, но поскольку большинство жителей Скандинавии проводят зиму здесь, это место было выбрано для абсолютной защиты и уединения.

Она не знает, что я здесь.

Можно подумать, что да, но для этого нужно, чтобы она действительно разговаривала со мной ежедневно. Мы можем жить в одном дворце, но мы даже не живём в одной спальне.

Она летит сюда, приземлится примерно через час.

Уже темно, восемь вечера.

Если она вообще думает обо мне, то, наверное, думает, что я всё ещё в Норвегии, на встрече с королём Арвидом, где я и был сегодня утром. Но в воздухе, на обратном пути в Копенгаген, я сказал своему советнику Людвигу и пилоту, что не хочу возвращаться домой.

Я хотел приехать на Мадейру, чтобы сделать сюрприз своей жене.

Я давно не был с ней в отпуске, поэтому, естественно, все решили, что это романтический жест.

— Сэр, — прорывается сквозь мои мысли голос Людвига. — Уже почти время. Мне попросить Эдварда забрать её?

Эдвард — единственный смотритель здешнего поместья, что означает, что он вдвойне выполняет функции водителя.

Я поворачиваюсь на своём месте и вижу Людвига, стоящего у двери, его осанка, как всегда, жёсткая. Людвиг был советником моего отца, пока тот не скончался, а теперь он мой. Мне нравится этот старик, даже если иногда он кажется слишком формальным. Меня всегда учили не относиться к своим сотрудникам как к друзьям, но иногда было бы неплохо иметь друга.