Чтение онлайн

Генерал мрачно смотрел вперед.

— Любовь, — сказал он. — Жгучая, как лихорадка.

Голос звучал искаженно.

— Он возвращается. Приходит в себя.

Он ощутил во рту сладковатый вкус и сразу узнал его. Это был вкус воды из Колодца Песен. Кто-то поднес эту воду к его губам, он отпил и вспомнил пригоршню хрустальной чистоты, которую торопливо проглотил там, за пустыней. Та вода растворила внутри него некий туго завязанный узел, унесла прочь оживших мертвецов из ночных кошмаров, помогла преодолеть извращенную ненависть к самому себе, отравлявшую ему сны.

Он поднял глаза на тройную маску Бога.

— Это ты? — прошептал он.

Но это был не Бог. Пелена перед глазами затрепетала и распалась; он очутился в комнате, залитой солнечным светом, и вокруг него стояли Сетис, Ретия и Лис.

Шакал облизал пересохшие губы. Его тошнило и трясло, он совсем обессилел, но не намеревался показывать этого никому. Он собрал все силы и выдавил холодную улыбку.

— Кажется, я еще не умер, — прошептал он.

Лицо в маске склонилось к Мирани.

— Не подходи ближе.

— Гермия?

— Ты знаешь, кто я такая.

Да, она знала. С длинных ногтей капала вода, синее платье мерцало и переливалось, как морские волны. Несмотря на влажную жару, Мирани содрогнулась. Царица Дождя бесстрастно взирала на нее сверху вниз.

— Это не Сады…

— Верно, не Сады. Там ты уже побывала. И сама это знаешь. — Крокодилья морда немного приподнялась; голос Царицы Дождя стал сумрачным. — Именно здесь ты и остановишь Аргелина.

Голос Мирани задрожал, но она храбро заявила:

— Но как? Убью его? Мы же и так все мертвы, разве нет?

Царица рассмеялась. От ее смеха содрогнулся Храм, по неглубоким лужицам на полу пробежала рябь. На платье к Мирани уселись стрекозы.

— Есть и другие пути. Сделай так, чтобы он всё забыл.

— Что забыл?

— Гермию и ее смерть. Тебе поможет вот это.

Одна рука вытянулась; влажные пальцы протянули ей плеть. Мирани сглотнула, потом стала карабкаться по ступеням. За мокрыми сандалиями тянулся след из водорослей. На вершине она протянула руку, взяла тонкий стержень, и на миг ее пальцы коснулись руки Царицы. Плоть была холодная, податливая, как вода.

Мирани поглядела на плеть. Она была увита золотыми и черными лентами, украшена узлами и фаянсовыми бусинами.

— Как же он забудет ее?

— Коснись его этой плетью. Тогда он до скончания времен будет странствовать по Иному Царству, отыскивая причину, которая привела его сюда, а ты, Архон и толстяк, который пришел с вами, сможете вернуться. Наверху вас ждет война; придется поддерживать Оракул, потому что люди должны слышать голос Бога. А Аргелин теперь мой.

Царица Дождя подняла голову; глаза из-под маски устремились на болото.

— Он идет. Сделай, как я велела, жрица. Иначе мой гнев падет и на тебя тоже.

Мирани обернулась и побежала вниз по ступеням.

Он пошатывался, но шел. Над ним хлопотал встревоженный Лис.

— Тебе надо отдохнуть.

— Некогда. — Шакал был бледен, на коже еще не просох пот, но в глазах горела прежняя холодная насмешка. Он с трудом выпрямился во весь рост, оглядел себя в серебряное зеркало. Потом сказал:

— Старик сделал, как обещал. Если она вынудит его поплатиться за это, клянусь, Сетис, я отомщу за нас обоих.

— Я не жажду возмездия. — Сетис уныло опустился в кресло. — Хочу только, чтобы отец оказался здесь.

Он не находил себе места от страха. Неужели Мантора убила отца? И где Телия?

Шакал сказал:

— Теперь дела пойдут быстрее. — И обернулся к Девятерым.

Девушки усадили Криссу на табуретку у окна. Тетия и Гайя не спускали с нее глаз. Прелестная блондинка все еще кипела от злости, сидела, демонстративно отвернувшись от всех, а когда Шакал окликнул ее:

— Пресветлая, — она даже не моргнула глазом.

Грабитель могил взял ее за подбородок.

— Не прикасайся к ней, — огрызнулась Ретия, но он нетерпеливо повернул к себе лицо Криссы.

— Я не виню тебя за то, что у тебя такие родственники, — холодно произнес он. — Но ты должна знать: мы никогда больше не сможем тебе поверить.

Крисса смахнула слезы с покрасневших глаз. Хлюпнула носом, плюнула на пол прямо перед Шакалом и опять отвернулась.

За окном полыхало пламя. С храмового парапета сыпались осколки растрескавшихся камней. Ретия вскочила и преградила путь Шакалу.

— Надо действовать. Иначе мы пропали.

Они стояли друг перед другом, высокий мужчина и высокая женщина, которым предстояло принять нелегкое решение. Потом Шакал отступил на шаг, протянул руку.

— Согласен. Ни тебе, ни мне не должно обсуждать выбор богов. Гласителем останется Сетис. Но вы — Девятеро, и на ваших плечах лежит забота об Оракуле. Пора возобновить работу.

Он вернулся к Джамилю. Тот стоял у окна и глядел на варваров, тысячами переправлявшихся через синюю гладь пролива.

— Принц, ты можешь уйти. С этой минуты я тебя освобождаю. Ретия, дай сигнал флоту. Пусть идут сюда.

Она изумленно взглянула на него.

— Какой сигнал?

Он улыбнулся.

— Полно, пресветлая, не надо недооценивать мою проницательность. Ты ведь уже заключила некие договоренности с флотом.

На миг она оцепенела. Потом обернулась к девушкам.