Чтение онлайн

Мирани поймала на себе взгляд Орфета. Музыкант нахмурился.

— Зачем? — тихо проговорила Гермия.

— Потому что я люблю тебя. Ты же знаешь.

— Когда-то мне казалось, что знаю.

— Гермия… — Он взбежал по ступеням, но она жестом остановила его.

— Это не так просто, генерал. Существуют ритуалы, которые надо соблюдать. Ты должен предстать перед судом.

Мирани обернулась. За спиной у нее шла процессия девушек, босых, с распущенными волосами. Они несли веера и шкатулки с благовониями, ритмично потряхивали трещотками, били в небольшие барабаны. У двух из них в руках были металлические рамки; они постукивали в них, издавая тихий звон. Последняя из вереницы, проходя, оглянулась на Мирани, и у той перехватило дыхание. Это была Алана, девушка, которая до нее была Носительницей Бога и которая давно умерла.

В процессии шли двое мужчин, они несли металлический сундук на ножках. Они были одеты в леопардовые шкуры, бритые головы блестели от влаги. Поставив сундук, мужчины откинули с него пурпурное покрывало и подняли крышку. Под ней обнаружилась деревянная шкатулка, расписанная водяными лилиями. Гермия встала, невесомо спустилась по ступенькам, открыла шкатулку. Внутри лежали изящные золотые весы — две чаши, подвешенные на тонких цепочках к узорчатому коромыслу. Она достала весы, вместе с ними из шкатулки выпорхнуло облачко красных лепестков, повеяло мускусом и сандаловым деревом.

Подняв весы, Гермия поглядела на Аргелина.

— Пришел твой судный час, господин генерал. Мы взвесим твою жизнь и твои деяния.

Он отступил на шаг. С его пальцев капала вода.

Сетис вскрикнул.

Шакал опять упал, уже во второй раз вес Ингельда оказался слишком тяжел для него. Удар обрушился на лезвие его меча; посыпались искры. Рослый предводитель воров пригнул голову и, ловко увернувшись, снова вскочил на ноги.

— Ему конец, — глухо проговорил Сетис.

— Черта с два, — отозвался Лис.

Битва разгорелась не на жизнь, а на смерть. Противники стоили друг друга: Ингельд был немного массивнее, зато Шакал — строен и проворен. Лязг мечей грозным эхом прокатывался по подземным залам. Сетис сбежал по винтовой лестнице и остановился, глядя на бойцов. Оба уже начали уставать. Их выпады становились всё более неуклюжими, они пошатывались, с трудом поднимали тяжелые мечи, неловко отражая удары. Шакал заметно побледнел. По бороде Ингельда стекал пот. Сквозь прорези в шлеме сверкали его глаза, голубые, как лед.

С карниза под крышей кричали и подбадривали своего предводителя воины-северяне. Расстояние приглушало резкие звуки их слов. Ингельд пошатнулся, битва на миг прекратилась, и Сетис прошептал:

— Где же Креон?

— Не знаю. — Встревоженный Лис сжимал в руке острый нож. — Если этот ублюдок убьет нашего вожака, я сам с ним разделаюсь.

Сетис сказал:

— Ему давно пора быть здесь. Не случилось ли чего-нибудь? — и сделал шаг вверх.

— Ты куда? — крикнул Лис.

Снова разгорелся бой, жестокий и безжалостный.

— Пойду его искать!

Крики со стороны Дома приближались. Ретия огляделась.

— Они наступают. Пора.

Улыбнувшись под маской, она крепче стиснула копье, чтобы рука не дрожала, и шепотом произнесла:

— О Ярчайший, прими нашу жертву. Защити тех, кто защищает твой Оракул.

Лязг бронзы, грохот щитов. По Дороге Процессий шли воины. На солнце блестели их мечи, голоса, приглушенные шлемами, звучали раскатисто.

Ретия нацелила копье. Взметнулось оружие в руках девушек, выстроившихся в круг, отец Сетиса перестал точить о камень свой старый меч.

Мантора торопливо заговорила:

— Глупости вы затеяли. Давайте я с ними поговорю. Пущу Скарабея. — Наконец-то в ее голосе зазвучала тревога.

— Замолчи. — К удивлению Ретии, этот голос принадлежал Криссе; та цедила сквозь стиснутые зубы: — Замолчи, замолчи.

Из-за поворота вышел воин. В жарком мареве его доспехи мерцали, словно источая собственный свет, лицо скрывалось под шлемом. Он остановился, поглядел на защитников Оракула, потом что-то крикнул вниз, своим спутникам.

— Да пребудет с нами бог, — прошептала Ретия.

Солдат приближался. Он вышел из полосы солнечного света и оказался обыкновенным человеком, даже довольно хлипким, шел он ровно, не замедляя шага, пока украшенная головой горгоны кираса не оказалась в считанных дюймах от смертоносного копья Ретии.

Друг на друга смотрели улыбающаяся маска и бронзовый шлем.

С его губ слетело слово, хриплое и искаженное.

Оно прозвучало так:

— Пресветлая!

Проползая по коридору, Сетис мысленно спросил:

— Ты уверен?

«Это тот самый путь. Скорее».

Осколки драгоценных камней кололи ему руки и колени. Опал и яшма, бирюза и халцедон. Впереди лучи отраженного света выхватили из темноты стену, усеянную бриллиантами; острые грани царапали ему спину, сдирали кожу с локтей. Если сюда доберутся северяне…

«Смотри, Сетис, вот он. Солнечный диск. Я уже показывал его Мирани. Сказал, что в его сиянии уместился бы весь мир. Такое солнце внутри каждого из вас. Даже у Аргелина».

— У Аргелина?

Он вынырнул из туннеля в просторный зал. И увидел солнце под землей.

Оно было громадное и свисало с потолка, тихонько покачиваясь от дуновения сквозняков. Гладкое, ровное, безупречное. Как его сумели принести сюда? Под золотым диском стоял Креон и снизу вверх смотрел на его сияние, как будто оно не причиняло ему никакой боли.

Заслышав его, альбинос обернулся.

— Как Шакал?

— Силы равны.

Креон снова обратил лицо к кованому диску. Его волосы блестели в золотом сиянии, бледная кожа словно источала собственный свет.