Чтение онлайн

– Может, и родичи.

– А кто? Я там много кого знаю.

– Уймись, Маст, - велел Торас.
– Разболтались мы, а уже спать пора. Устрой гостью, Леська. Мартин, ты куда? Она тебе не жена еще.

Пастухи захохотали. Мартин, покраснев до ушей, вернулся на место.

Леська указала гостье шалаш и сама вползла следом. Долго вертелась, умащиваясь на козьих шкурах.

– Тебя как звать?
– спросила она наконец.

– Керин.

– Какое имя красивое! А меня - просто Леська. Меня мать в лесу родила. Я с тех пор лес люблю! А ты очень в Ясень торопишься?

– Не знаю, - Керин приподнялась на локте, с улыбкой глядя в блестящие Леськины глаза.

– Не знаешь? Стало быть, не торопишься. А то поживи у нас. Отдохнешь, я тебя в лес свожу. А?

– А отец твой?

– Отец?
– Леська подскочила, едва не пробив головой крышу.
– Отец добрый. И он за скотом смотрит. А в доме я хозяйка! Отец позволит.

Леська улеглась, завернулась в шкуру и прикрыла глаза. Сон не шел.

– Керин, - шепотом позвала она.
– Спишь?

Керин молчала. Спит, подумала Леська, прислушавшись к ее ровному дыханию, повернулась на бок и тоже заснула.

Разбудил их шум голосов снаружи. Торас ругал Мартина за какого-то неспутанного коня, забежавшего в тростники. Выманить его теперь оттуда было невозможно - кони любили молодой тростник без памяти. Голос Тораса гремел над степью, как клич боевой трубы. Керин и Леська вскочили разом, едва не стукнувшись лбами, и выбрались из шалаша. Было совсем светло. Пастухи сгоняли разбредшихся за ночь коней. Торас, увидев девушек, понизил голос и отпустил ухо Мартина. Леська захохотала, взглянула искоса на Керин, приглашая и ее посмеяться, потом вгляделась пристальней - и пронзительно вскрикнула. Пастухи, побросав работу, кинулись к Леське:

– Что? Что такое?

Леська не отвечая, глядела на Керин во все глаза. Мартин затряс подружку за плечи:

– Что? Змея?!

– На жабу наступила, - проворчал Торас, почесывая бороду.

– Смотрите, - сказала Леська тихо, - смотрите... у нее глаза - золотые...

Пастухи оцепенели. Маст открыл рот и позабыл его закрыть. Нет, ему не померещилось вчера! В ясном свете дня стояла перед ними самая обычная девушка, и глаза ее были золотые, как пламя.

– Что с вами?
– спросила она недоуменно.
– Что случилось?

Фарар тяжело шагнул вперед:

– Здравствуй, Золотоглазая.

– Золотоглазая, - шепотом повторил Мартин.

– Пришла, - неуверенно сказал Торас.
– Пришла, значит. Не уйдешь?

Они стояли, тесно окружив ее. Керин молча переводила взгляд с одного лица на другое. Леська крепко вцепилась в ее руку, будто боялась, что она исчезнет.

– Мы тебя все ждали, ждали, - сказала она.
– Не уходи, пожалуйста... Теперь все по-другому будет, правда? Все хорошо?

Керин молчала.

– Не знаю, - прошептала она.
– Не знаю.

– Должна знать!
– Фарар придвинулся и тоже сжал ее руку.
– Слишком долго мы ждали тебя, пойми!

Глаза Керин стали огромными. Золотое пламя билось в них, не угасая. Потом заблестели слезы и покатились по щекам.

Леська опомнилась первой.

– Уходите! Уходите все! Отец! Мартин! Маст! Ну, что уставились?

Она обняла Керин, закрывая от взглядов. Ошеломленные пастухи молча отошли. Маст подпрыгнул, шлепнул себя по лбу и, спотыкаясь, побежал к селению. Даже не подумав, что верхами быстрее и проще. Зато об этом подумал Торас, а после долго выговаривал Масту за поспешность. Мало что! Может, Золотоглазая вовсе не хочет, чтобы о ней болтали. Пусть он, Маст, придержит язык. И другие придержат. Нашла Леська подружку, и все тут. Меньше говоришь - больше проживешь. Так-то.

Весь была большая. Посредине площадь с колодцем, вокруг в беспорядке разбросаны дома. Все лето стада паслись в степи, и хозяева домой являлись редко - помыться и отъесться. Женщины же и дети дома сидели безвылазно, изредка только ходили в дальний лес за ягодами. Самым главным местом в веси был колодец. Целый день, начиная с рассвета, тянулись сюда хозяйки и девицы с ведрами. Здесь делились новостями, присуживали ухажеров, перемывали косточки отсутствующим, и порой разгневанный муж, так и не дождавшись ужина, волочил с площади жену за косы. Поселившись у Тораса, Керин вместе с Леськой ходила к колодцу. Женщины вначале косились на нее, после пытались разговорить, и наконец решили, что Леськина подружка хоть и миленькая, но тихоня, говорит, не подымая глаз. Откуда только Торас ее взял, как решился в дом принять, а впрочем, он богатый, может делать, что в голову придет, баловать свою чудную дочку. Только бы эта чужая у наших дочек женихов не увела, а другое нас не касается - так решили женщины и успокоились.

Торас и вправду был богат. Трижды в год гонял он на торги дойных коров и коз, растил на продажу коней. В веси он был уважаем, от отца принял обязанности главы общины и нес их исправно. Овдовев, Торас больше не женился, и они с дочкой жили вдвоем. Леська росла, как хотела. Пока была маленькая, отец во всем ей потакал, а когда выросла, возмечтал было приструнить, да поздно. Сына у Тораса не было, и наследником должен был стать муж дочери. Однако Леська всех женихов отваживала и охотней бродила одна в лесу, собирая травы, чем с парнями на игрищах. И все-таки молодые пастухи ходили за ней по пятам - Леська была красивая. Лицо смуглое, коса толстая, рыжая, стан гибкий, руки и ноги не по-здешнему маленькие. Матери тех, что из-за Леськи засиживались в девицах, втихомолку обзывали ее колдуньей. Когда появился Мартин, Торас вздохнул с облегчением - наконец-то дочка образумилась. Леська была к Мартину снисходительна, как сытая змея к зайцу, но противу мысли стать его женой ничего не имела. По обычаю Мартин пошел к Торасу в подпаски, чтобы отработать себе невесту, трудился старательно, терпеливо сносил Леськины насмешки и исполнял прихоти и медленно, но верно шел к цели. Торас уже задумывался о том, что к осени надо готовить свадьбу.

Все это рассказывала Керин сама Леська. Не сразу она разговорилась, вначале только пялилась зелеными глазищами, будто не веря, что это и есть та самая Золотоглазая из Легенды, запомненной с детства. Когда Керин впервые взялась за ведра, Леська разинула рот. Но на второй день уже охотно принимала помощь, а на третий повела Керин в лес, на любимые свои полянки и овраги. Керин только улыбалась, глядя в Леськино разгоряченное лицо. Она одобрила возню с травами и возмутилась насмешкам пастухов над Леськиным волхвованием, после чего Леська сказала, что лучшей подружки у нее нет и не было. Она даже открыла Керин свои тайные замыслы - уйти вместе с ней из дома исполнять предначертание Легенды. Керин вначале смеялась, а потом погрустнела.

Появление ее в веси не вызвало кривотолков - все, бывшие тогда с Торасом, держали язык за зубами. Труднее всех приходилось Масту, ничто на свете не ценил он так, как возможность первым о чем-то поведать. Но Торас умел убеждать и грозить, и Маст молчал, как мертвый, только изредка по ночам молился Велесу, выпрашивая терпения.

Так тихо прошла неделя, началась другая. Как-то вечером у колодца Леська разговорилась с худой темнолицей хозяйкой по имени Сетт. Оказалось, у нее болен сын, вот уже три дня, как нога распухла, ходить не может и ничего не ест, а волхвов что-то не видно. Пастухи сами не смели лечить раны и болезни, это делали для них бродячие волхвы, вмешаться без которых в таинство врачевания означало навлечь на себя гнев богов. Узнав обо всем, Керин предложила помощь. Сетт вначале испугалась безмерно, но девушки быстро ей втолковали, что лечить будут они, а стало быть, и все беды падут на их головы. Сетт согласилась, но поставила условием, чтобы Леська не вмешивалась. Ворожбы чужой она боялась меньше.