Чтение онлайн

– Вы меня компрометируете, господа. Будете должны.

– Не заржавеет, - тут же откликнулся я.

А Кир опечалился:

– Ты же сама позвала?

Интересно, чего он испугался? Я могу и за двоих "компенсировать", если что...

В комнате были Ника и Волк, резко отступившие друг от друга при нашем появлении. Я встретился взглядом с однокурсником и пожал плечами: "Ну, извини, так получилось".

– Ник, - обратилась Аня к соседке, - где суспензия от диареи?

– В кладовке на второй полке.

– Подписана?

– Кажется, да... Да! Точно, ты же сама настояла, чтобы была этикетка.

– Отлично! Кир, иди сюда! Сейчас, только в воде разведу.

Кирилл нервно переминался с ноги на ногу.

– Ань, - сдавленно позвал он.

– А?

– Можно я воспользуюсь вашим туалетом?

– Иди уже, - усмехнулась Анька.

Парень резво рванул к ванной. Ника закатила глаза:

– Ну, где ты все время берешь таких типов, которые на первом свидании бегут в нашу ванную?

Ника, гадина! Это уже камешек в мой огород. Волк хмыкнул. Анька закусила губу, сдерживая улыбку. А я стоял и "обтекал".

– Азель, - окликнула меня человечка, - не обращай внимания, она просто злится, что мы не во время.

– Нет! Просто намечается какая-то нездоровая тенденция, - буркнула пристыженная орчанка.
– Привела бы хоть одного для беседы о возвышенном, или хоть так, чайку попить...

– Так я привела. Но ты же перехватила, - парировала Аня.

Опа! Они о Роволконе, что ли? Значит, первоначально Волк был знаком с Аней, но переметнулся к Веронике? Я заволновался снова. А Волк примирительно произнес:

– Девочки, не ссорьтесь, я вас обеих люблю.

Лучше бы он молчал, честное слово. Мои клыки сами увеличились, из глаз выглянула Тьма. Аня заметила и подошла:

– Что с тобой, Азель? Что не так?

– Все нормально, - мотнул я головой, отводя взгляд.

Я не желал обсуждать, как меня задело полушутливое признание Волка.

Но она разве ж отстанет?! Помолчав с полминуты, не больше, Анька вдруг произнесла:

– Я давно хотела спросить, а твои рожки острые или нет?

– Что?
– я даже удивился, не сразу сообразив, что она меняет тему, догадавшись, что воспоминания о моем прошлом визите для меня неприятны.

– Дай потрогать, а?

Офигеть! Ну, как ей только в голову пришла подобная идея?

– Если будешь хорошо себя вести, - начал ломаться я, набивая цену.

– Ну, пожалуйстааа - она подошла близко-близко, потянулась ко мне, как грациозная кошка, просящее заглядывая в глаза.

А я, завороженный, не смея разорвать зрительного контакта, склонил голову. Аня легко, очень осторожно, словно они у меня были из хрусталя, дотронулась подушечками пальцев до кончиков моих рожек. Рога асура невозможно сломать - я даже не почувствовал прикосновения. Смешная она.

А потом ее пальцы скользнули к основанию и нежно-нежно, почти невесомо очертили круг, касаясь кожи головы. О, Свет! Откуда она узнала, что у нас (у меня, в частности) здесь сосредоточена почти треть эрогенных точек всего организма?

У меня сначала чуть ноги не подкосились, затем тряхануло так, что перед глазами замельтешили звездочки... и неописуемое, граничащее с болью, наслаждение вдоль позвоночника, словно подсевшего на подобные "ласки" мазохиста, вытянули плетью. Мой хвост (как продолжение позвоночника) сам по себе, без всякой мозговой атаки с моей стороны (потому что мозг ненадолго отключился), обвил девичий стан, и я прижал Аньку к себе.

Насколько ее прикосновения пришлись мне по вкусу, она почувствовала тотчас. Ее глаза удивленно расширились и она попыталась меня отпихнуть. А я, как последний кретин, вжимался в нее все сильнее, понимая, что еще не время и уж точно, не место, и ничего не мог с собой поделать.

– Ты что, совсем одурел?
– тихо прошипела Анька, больно ухватив меня за волосы, чтобы привести в чувство.

– Н-нет.
– голос охрип, я покраснел и желал отмотать назад хотя бы эти пару минут.

– Иди, присядь, - она кивнула на свою кровать, кое-как извернувшись и расцарапав мои руки, чтоб они разжались на ее пояснице.

Волк и Ника деликатно отвернулись. Я добрел до кровати и сел, не в состоянии сдвинуть ноги вместе. Аня, все еще тяжело дыша, с каким-то странным выражением укоризны и приятного удивления на хитрой мордашке, подошла и сунула мне в руки подушку в виде большого сердечка с ручками, которая валялась у нее на кровати сверху покрывала.

Я пристроил подушку у себя на коленях, скрывая свой конфуз и, наконец, обрел способность шутить:

– Ты даришь мне свое сердце, радость моя?

Обернувшийся Волк покачал головой, выражая мимикой, что он, конечно, понимает мое состояние, но не ожидал, что я окажусь таким полудурком. Ника только фыркнула, оценив мой видок. Аня хотела ответить что-то резкое, но передумала:

– Я, пожалуй, тоже посмотрю на твое поведение. Поиграй пока в тряпочное. А то я девушка впечатлительная, с тонкой душевной организацией, и очень расстроюсь, если ты разобьешь мое живое сердечко. Я по пустякам расстраиваться не люблю.