Чтение онлайн

Я оставил свою компанию и переместился к оборотням. Что-то моя девочка совсем убитая, и уже не первую кружку какого-то пойла опрокидывает.

...Ты, теперь я знаю, ты на свете есть

И каждую минуту

Я тобой дышу, тобой живу

И во сне, и наяву... (11*)

Анька сидела, невидяще уставившись перед собой. Наконец, девушка опустила гитару и взяла в руки кружку, но так и застыла. Да что с ней?

Она вздрогнула, когда я опустился рядом, а в серых глазах человечки промелькнуло сожаление и боль. Мне это не понравилось. Тьма заворочалась, негодуя: кто обидел нашу девочку? Мне и это не понравилось. Я еще сам не решил, нужны ли мне серьезные отношения, тем более здесь, в Школе...

– Привет! Что это мы сегодня так пессимистично настроены?
– ехидненько поинтересовался я, обнимая девчонку хвостом за талию.

Она, против обыкновения, не возмутилась, а, наоборот, посмотрела на меня с каким-то вызовом, граничащим с отчаянием. У меня от этого взгляда перехватило дыхание. А она улыбнулась и протянула мне кружку:

– Выпьете со мной на брудершафт, господин Азалекс?

Ну, ладно, хоть на "Вы". Она все еще иногда старается напомнить, что между нами дистанция, и я виноват. Так хоть понятно, что не безразличен. А "на брудершафт" это она придумала - говорит, у них такое практиковалось. Нам традиция Анькиной родины понравилась. Опять же, чем не повод?

– Да с удовольствием! А мне нальют?

– Нальют, нальют, - кивнул Мирун, протягивая кружку.
– Только в следующий раз ты угощаешь.

– Лады!- согласился я, возвращая внимание ожидающей меня Аньке.

Мы переплели руки и залпом опрокинули обжигающе крепкий напиток. Она задохнулась, а я тут же привлек ее для обязательного поцелуя.

Вот только поцелуй вышел совсем не дружеский, потому что когда наши губы встретились, она жадно ответила, а я ощутил мощнейший разряд, словно вторгся в защитный контур чужого заклинания, как будто словил разряд молнии... и ее расширенные глаза, распахнувшиеся в удивлении, близко-близко... и невозможно оторваться от серых, словно осенняя вода, глубоких озер встречного взгляда, а руки, стиснувшие жаркое даже сквозь ткань жакета тело, не в состоянии отпустить обретенное сокровище. Обостренное, не хуже, чем у оборотней обоняние впитывает пьянящий лучше всякого вина запах человеческой кожи и еле слышный легкий аромат нежных духов... А по телу мелкой, еле ощутимой дрожью прошла волна наслаждения. В голове дурман...

Офигеть! Интересно, от напитка или оттого, что в моих объятиях именно эта человечка?

Что-то кольнуло в районе позвоночника, в груди тепло откликнулось, разливаясь по телу, набирая мощь... Я словно оказался внутри горящего факела... мои руки подгребли Аньку ближе, и стиснули так, что она пискнула, но поцелуй не разорвала, а только углубила, обняв меня за шею, словно я мог куда-то деться... Что же ты вытворяешь со мной?

Сумасшедший поцелуй взбалмошной девчонки вышиб меня из реальности и разжать объятия, прекратить эту сладкую пытку, это безумие, не было никакой возможности. Я чуть не зарычал, только лишь на миг представив, что у меня ее отберут... Я хотел ее, я жаждал Аньку, как умирающий в пустыне, я наслаждался ею, я упивался... Мы уже не смотрели в глаза друг другу, на это не осталось сил. На веках тяжесть, воздуха не хватает, а хочется прижаться еще теснее, и не только мне.

Ее руки шарили по моей спине, мяли, гладили, прижимали, ласкали, мучили, а я готов был отдать ей себя на растерзание, только бы она не останавливалась...

И вот, когда я думал, что лучше задохнуться в этом безумии, чем расцепить объятия и поцелуй, где-то на периферии сознания до меня донесся возмущенный возглас Ники. До Ани, наверное, тоже... она, возбужденная, раскрасневшаяся с распухшими алыми губами, отстранилась первая. Мы с ней словно очнулись. Тишина оглушала. Смущенная человечка опустила голову под устремленными на нас удивленными и осуждающими взглядами присутствующих. А я все никак не мог сфокусировать мой осоловелый взгляд на нависшей над нами с грозным видом Аниной соседке.

Понятно, свою человечку я не выпустил, хоть она слабо ерзала, мечтая, наверное, провалиться сквозь землю. Ну уж нет, радость моя, ты попала! Тьма во мне сыто урчала. (Очень хотелось надеяться, что щит скрывающий мои эмоции все же устоял в этом вихре и кроме меня никто сейчас не может почувствовать мои ощущения ). Нам понравилось. А уж этого зверя мне ни разу не удавалось ублажить. Нечасто Тьма напоминала о себе, но сегодня я был благодарен ей за тот ментальный пинок, что подтолкнул меня к моей девочке. Даже представить не могу, что будет если Анька не захочет продолжения, я же теперь не найду ей достойную замену... Слишком сильны впечатления... слишком...

– Так! Этой больше не наливать!
– распорядился Роволкон, возникая рядом.

Вероника потянула все еще обнимающую меня за шею (жаль уже не так страстно) Аньку за шиворот:

– А ну-ка, подруга, пойдем-ка, поговорим-ка.

Аня нахмурилась, не разжимая объятий, и прильнула ко мне еще ближе.

– Девушка не хочет идти, - как я удержался, не обнажил клыки на ее подружку, ума не приложу, но уже готов порвать на ленточки любого, кто посягнет на съежившуюся человечку на моих коленях, чудо мое, неожиданно обретенное.

– Ща захочет!
– Волк продемонстрировал свои 'зубки'.

– Ты уверен?
– оскалился я в ответ.

Ника отпрянула. Ха! Мои клыки были не меньше. Ухмыльнувшись, я еще крепче прижал Аню к себе. А она не возражала. Ника снова ринулась выручать непутевую подругу. И чего ей неймется? Мы, можно сказать, только что обрели друг друга.

Воротник блузки, торчащий из-под жакета, за который безуспешно тянула упрямая Вероника, подозрительно затрещал, а я испугался, что она придушит мою девочку. Тут, наконец, подала голос сама Анхель:

– Ладно! Прекратите! Я сама его просила!

Ну надо же, я и не ожидал, что она посмеет заявить об этом во всеуслышание. Вот честное слово, чуть слезу не пустил от умиления! Все привыкли к тому, что я злостный искуситель и от меня можно ожидать всякой гадости, особенно по части совращения с пути истинного хорошеньких девушек. А тут такой пердимонокль. Немая сцена. Я наслаждался! Триумф полнейший, если еще добавить пьянящее чувство, чуть не вспенившее мою кровь, которое так и не улеглось после сногсшибательного поцелуя, я был счастлив, как последний идиот...