Чтение онлайн

— А ТЕПЕРЬ ПОСМОТРИ НА ЭТО НЕБО!

Я посмотрел. Когда звезды померкли, небо над городом Лилимар приобрело красивый персиковый оттенок. Такое небо может быть в тропиках, когда рассветает, но я никогда не видел ничего похожего. Радар сидела между нами, подняв голову и принюхиваясь к воздуху. Если бы не гной, текущий из ее глаз, и то, как она похудела, я бы мог решить, что с ней все в порядке.

— Чего мы ждем? — спросил я.

Клаудия не ответила, потому что не видела, как я говорю. Она смотрела в сторону города, где высились башни и три высоких шпиля, черные на фоне светлеющего дня. Мне не нравился вид этих стеклянных шпилей, даже на расстоянии. Из-за своей формы они казались лицами, смотрящими на нас. Я сказал себе, что это иллюзия, ничем не отличающаяся от кажущегося разинутым ртом дупла старого дерева или облака, похожего на дракона, но это не сработало. Это и близко не могло сравниться с такими невинными вещами. Мне в голову закралась мысль — конечно, нелепая — что сам город был Гогмагогом: разумным, злобным и наблюдающим за мной. Идея о том, чтобы подойти к нему ближе, казалась пугающей; идея использовать имя Лии, чтобы пройти через его ворота — просто ужасной.

«Мистер Боудич сделал это и вернулся, — сказал я себе. — Ты тоже сможешь».

Но я сомневался, что смогу.

Тут колокол выдал одну длинную и звучную железную ноту: «ДОН».

Радар поднялась на ноги и сделала шаг навстречу этому звуку.

— ПЕРВЫЙ ЗВОНОК, ШАРЛИ?

Я поднял палец и кивнул.

Пока звук еще звучал, начало происходить нечто гораздо более удивительное, чем громадный таракан или большой красный сверчок: небо над теснящимися лачугами и коттеджами за городом начало темнеть, как будто тень катилась не вниз, а вверх. Я схватил Клаудию за руку, на мгновение испугавшись, что вижу какое-то странное затмение не солнца или луны, а самой земли. Потом, когда звук колокола стих, темнота распалась на тысячи кусочков с проблесками солнечного света, которые непрерывно пульсировали и менялись. Я увидел множество цветов — черный и золотой, белый и оранжевый, но над всем царил благородный королевский пурпур.

Это были бабочки-монархи [175] размером с воробья, но такие нежные и эфемерные, что утренний свет сиял не только вокруг них, но и сквозь них.

— ДА ЗДРАВСТВУЕТ ЭМПИС! — воскликнула Клаудия и протянула руки к поднимающемуся над нами живому потоку. Этот вихрь закрыл от нас город, заслонив злые лица, которые, как мне показалось, я там видел. — ДА ЗДРАВСТВУЮТ ГАЛЛИЕНЫ! ДА ПРАВЯТ ОНИ ВНОВЬ И ВОВЕК!

Как бы громко она ни говорила, я почти ее не слышал. Я был ошеломлен. Никогда в своей жизни я не видел ничего настолько необычного и прекрасного. Бабочки затмили небо, пролетая над нами Бог знает куда, и когда я почувствовал дуновение их крыльев, я, наконец, принял — целиком и полностью — реальность этого другого мира, Эмписа.

Я пришел из вымышленного мира — а это была реальность.

Радар довольно охотно забралась в корзину, устланную флисом, но там у нее случился приступ кашля, который мне не понравился. Мы с Клаудией подождали, пока кашель ослабеет и в итоге прекратится. Клаудия подолом своего платья вытерла гной с глаз Радар и слюну с боков ее морды, а потом сердито посмотрела на меня.

— ШАРЛИ, НЕ ТЕРЯЙ ВРЕМЕНИ, ЕСЛИ ХОЧЕШЬ СПАСТИ ЕЕ!

Я кивнул. Она заключила меня в объятия, потом отпустила и обняла за плечи.

— БУДЬ ОСТОРОЖЕН! МНЕ БЫЛО БЫ ГРУСТНО УВИДЕТЬ ТЕБЯ БЕЗ НЕЕ, НО ЕЩЕ ГРУСТНЕЕ НЕ УВИДЕТЬ ВОВСЕ! ТЫ ПОМНИШЬ ИНСТРУКЦИИ, КОТОРЫЕ Я ТЕБЕ ДАЛА?

Я показал ей два больших пальца и похлопал себя по заднему карману.

— НЕ ИСПОЛЬЗУЙ ЭТО ОРУЖИЕ В ГОРОДЕ! ДАЖЕ НЕ ПРИКАСАЙСЯ К НЕМУ!

Я кивнул и приложил палец к губам: тссс!

Взъерошив мне рукой волосы, она улыбнулась:

— ДО ВСТРЕЧИ, ЮНЫЙ ПРИНЦ ШАРЛИ!

Я взобрался на трицикл и устроился на сиденье. После моего велосипеда мне казалось, что я сижу на вышке. Мне пришлось как следует налечь на педали, чтобы тронуться с места, но как только трехколесная машина тронулась, крутить педали стало намного легко. Я оглянулся один раз и помахал рукой. Клаудия помахала в ответ и послала мне воздушный поцелуй.

Я ненадолго остановился, когда подъехал к брошенному троллейбусу. Одно из его колес оторвалось и болталось на оси. На ближней ко мне деревянной стенке виднелись глубокие следы когтей и брызги засохшей крови. «Волчата», — подумал я.

Внутрь я заглядывать не стал.

Дорога была ровной, и я двигался в хорошем темпе. Я думал, что доберусь до депо, о котором она говорила, задолго до наступления темноты. Небо снова затянулось тучами, что делало еще мрачнее пустынную местность вокруг. Монархи отправились в то неведомое место, куда улетали днем. Я гадал, увижу ли я, как они возвращаются в свое пристанище за городом. Волки в светлое время дня, должно быть, держались подальше от домов и построек за городской стеной, но я не стал бы клясться в этом своей жизнью. Или жизнью Радар.

Через пару часов я проехал мимо первых домов и коттеджей. Чуть дальше, там, где первая улица пересекалась с Королевской дорогой, утрамбованная земля уступила место тротуару из щебня. Я бы, однако, предпочел землю, потому что она оставалась большей частью гладкой, а на тротуаре постоянно попадались выбоины, которые мне приходилось объезжать. Трицикл сохранял устойчивость, пока я мог ехать по прямой, но выписывать петли на нем было сложно. На паре поворотов я чувствовал, как одно из задних колес отрывалось от земли. Я компенсировал это, наклоняясь вперед, как делал при поворотах на своем велосипеде, но был почти уверен, что даже умеренно резкий поворот швырнет мой механизм набок, как бы сильно я ни наклонился. Я мог бы вынести такое падение, но не был уверен, что это сможет Радар.

Дома были пусты, их окна слепо пялились на дорогу. Вороны — не гигантские, но очень большие — расхаживали по запущенным палисадникам, выискивая семена или любую оставшуюся яркую вещь. Были там и цветы, но они выглядели бледными и какими-то неправильными. По стенам заброшенных коттеджей ползли виноградные лозы, похожие на цепкие пальцы. Я миновал странно перекошенное здание из осыпающегося известняка, проглядывающегося сквозь остатки штукатурки. Распашные двери были приоткрыты, отчего вход походил на усмехающийся рот покойника. Перед входом красовалась вывеска, настолько выцветшая, что нарисованное на ней пиво в кружке выглядело как моча. Над кружкой пляшущими багровыми буквами было выведено «БЕРЕГИТЕСЬ». Рядом с этим домом находилось то, что когда-то, вероятно, было магазином; дорогу перед ним усеивали осколки разбитой витрины. Помня о резиновых шинах трицикла, я объехал осколки стороной.

Немного дальше — там по обе стороны дороги почти вплотную теснились здания с узкими проходами между ними, — мы миновали пелену удушливой вони, такой сильной, что это заставило меня поперхнуться и задержать дыхание. Радар вонь тоже не понравилась — она беспокойно заскулила и завозилась сзади, отчего трицикл слегка покачнулся. Я подумывал о том, чтобы остановиться и перекусить, но эта вонь заставила меня передумать. Это была не разлагающаяся плоть, а нечто испортившееся совершенно невероятным и, возможно, зловещим образом.