Чтение онлайн

Вот так эти двое достигли цели, где их ожидал невиданный доселе пир.

По дороге они остановились на отдых в другом серале. Здесь они повстречали еще двух несчастных, которые также хотели попасть на пир и не могли. Слепой и хромой стали им объяснять свой метод, но один из этих людей был глухим, а другой немым. Немой слышал их объяснения, но не мог передать их своему приятелю. Глухой мог говорить, но ему нечего было сказать.

Эти двое не попали на пир потому, что в это время побли-зости не оказалось того третьего человека, который прежде всего объяснил бы им особенность их трудности, а уж потом подсказал бы, как эту трудность преодолеть.

Рассказывают, что великий Абдул Кадир завещал свой залатанный суфийский халат наследнику мантии, который должен был родиться почти через шестьсот лет после его смерти.

В 1563 году сейид Сикандар Шах из ордена Кадирийа, унаследовавший право передачи мантии, определил местонахождение предсказанного наследника -шейха Ахмеда Фарики из Сиркхинда – и передал ему полномочия главы ордена.

Этот накшбандийский учитель был к тому времени посвящен в шестнадцать дервишских орденов своим отцом, который в долгих и опасных странствиях искал и собирал по крупицам разрозненное суфийское знание.

Считается, что именно в Сиркхинде предсказано появиться великому Учителю, и преемник святых ждал своего воплощения в течение нескольких поколений.

Следствием появления Фарики и признания его руководителями всех орденов того времени является то, что сейчас накшбандийцы посвящают своих учеников во все четыре основных течения суфизма: Чиштийа, Кадирийа, Сухравардийа и Накшбандийа.

Сказание «Хромой и слепой» приписывается шейху Ахмеду Фарики. Предполагается, что оно должно читаться только после того, как ученик получил от своего мастера особые объяснения или после изучения истории Хакима Санаи «Слепые и слон».

Жил некогда один мудрый и добрый человек, который владел большим домом. Он часто отправлялся в продолжительные путешествия и в таких случаях оставлял дом на попечение своих слуг.

Особенностью этих людей была какая-то поразительная забывчивость. Так например, временами они забывали, зачем и почему их оставили в доме, по нескольку раз выполняли одно и то же дело или полагали, что должны выполнять свои обязанности не так, как им предписывали правила. Все это происходило потому, что они забывали свои функции или не могли исполнять их как должно.

Однажды, когда хозяин отсутствовал особенно долго, подросло новое поколение слуг, которые возомнили себя законными владельцами дома. Но поскольку они были ограничены своим узким миром, им стало казаться, что с ними происходят какие-то странные вещи. Например, время от времени у них возникало желание продать дом, но они не могли найти на него покупателей, потому что не знали, как взяться за это дело. Когда же приходили люди, интересующиеся покупкой дома, они первым делом просили показать им документ, подтверждающий, что дом – собственность жильцов, но так как слуги ничего не знали о таком документе, они считали таких людей сумасшедшими или ненастоящими покупателями.

Странность их положения заключалась еще и в том, что все необходимое для дома и жильцов появлялось «таинственным образом» и это не позволяло, так называемым, хозяевам почувствовать себя ответственными за весь дом.

Инструкции по уходу за домом, целью которых было напо-минать слугам их обязанности, хранились в кабинете хозяина, но так как второе поколение слуг объявило его священным, никому не разрешалось туда входить, и ореол непроницаемой тайны окружил хозяйские покои.

Некоторые даже отрицали само существование этих покоев, несмотря на то, что могли видеть ведущие туда двери. Скептики объясняли, что двери – это просто настенное украшение.

Таким образом, слуги не могли ни управлять домом, ни возвратиться полностью к своим первоначальным обязанностям.

Предание сообщает, что эту притчу часто использовал суфийский мученик аль-Халадж, который был казнен в 922 году будто бы за то, что заявил: «Я есмь истина».

Халадж оставил потомству замечательное собрание мистических стихов. С большим риском для себя суфии последнего тысячелетия утверждали, что Халадж был великим просветленным.

Жил когда-то в Бухаре богатый и щедрый человек. Он достиг весьма высокой ступени в духовной иерархии, и ему был присвоен титул Президент мира. Ежедневно к его дому толпами стекались люди, и он щедро одаривал их золотом. Для каждой категории людей он назначал определенные дни приема, в которые они получали от причитающиеся им милости. Но свою щедрость Президент Мира ограничивал одним условием: тот, кто пороизносил в его доме хоть слово, ничего не получал.

Не все люди могли хранить молчание.

Однажды, когда наступила очередь законоведов и они пришли к нему за подарками, один из них, не в силах более сдерживать переполнявшие его чувства, на все лады принялся расхваливать благодетеля.

Президент Мира ничего ему не дал.

Но законовед решил добиться своего. На следующий день за милостью пришли калеки. Притворившись увечным, он явился вместе с ними.

Президент узнал его и опять ничего не дал. Тогда законовед снова изменил свое обличие и пришел уже с другими, прикрывая лицо руками. Но и на этот раз Президент Мира узнал его и прогнал прочь.

Снова и снова законовед предпринимал свои попытки, он даже переодевался женщиной, но щедрый человек неизменно узнавал его и отсылал с пустыми руками.

В конце концов этот человек пошел к владельцу похоронного бюро и попросил завернуть себя в саван и положить в гроб, как мертвеца. «Когда Президент Мира будет проходить мимо, – сказал законовед, – он, вероятно, подумает, что перед ним труп, и пожерствует на похороны. Деньги мы разделим с тобой поровну».

Владелец бюро сделал все, как он просил, и Президент Мира собственной рукой опустил на саван золотую монету. Законовед тут же схватил ее, опасаясь, что она может достаться предпринимателю, и воскликнул, обращаясь к Президенту: «Ты отказывал мне в своей щедрости, видишь, как я добыл ее».