Сказки народов Севера
Шрифт:
Так бежала Хосядам под землёй на север, а Альба скалы крушил. И потекла по тому руслу вода и стала рекой Енисеем.
КАК МЕДВЕДЬ И БУРУНДУК ДРУЖИТЬ ПЕРЕСТАЛИ
НАНАЙСКАЯ СКАЗКА
Когда Хинганские горы ещё маленькие были, когда можно было выстрелить из лука и услышать, как стрела по ту сторону Хингана упадёт, тогда дружили медведь и бурундук.
Жили они вместе в одной берлоге. Вместе на охоту ходили, делили всё пополам: что медведь добудет, то бурундук ест, что бурундук добудет, то медведь ест.
Так дружили они долго. Да известно: завистникам чужая дружба глаза колет. Пока друзей не поссорят, не успокоятся…
Вот вышел как-то бурундук из берлоги — захотелось ему орехов пощёлкать. Повстречалась ему лиса. Рыжим хвостом завертела, поздоровалась, спрашивает:
— Как поживаешь, сосед?
Рассказал ей всё бурундук. Выслушала его лиса, и завидно ей стало, что два зверя вместе живут и не ссорятся. Сама-то она ни с кем не дружила, потому что всегда хитрила да всех обмануть норовила.
Притворилась лиса, что жалеет бурундука, лапки на животе сложила, заплакала и говорит:
— Бедный ты, бедный! Жалко мне тебя! Испугался бурундук:
— Почему ты жалеешь меня, соседка?
— Глупый ты! — отвечает лиса. — Медведь тебя обижает, а ты и не догадываешься об этом.
— Как это обижает?
— А вот так. Когда медведь добычу берёт, кто первый её зубами рвёт?
— Брат-медведь, — отвечает бурундук.
— Вот видишь, самый сладкий кусок ему достаётся. Ты, наверно, уж давно хорошего куска не видел, всё медвежьими объедками питаешься! Оттого и ростом ты маленький.
Завиляла лиса хвостом, слёзы утёрла.
— Ну, прощай, — говорит. — Вижу, нравится тебе такая жизнь. Только я бы на твоём месте первая в добычу зубы запускала!
Убежала лиса. Посмотрел ей вслед бурундук, задумался: «А ведь соседка-то, пожалуй, правильно рассудила!»
Так бурундук задумался, что и про орехи забыл. «Вот, — думает, — медведь-то какой обманщик оказался! А я ему верил, старшим братом считал».
Вот пошли медведь и бурундук на охоту. Зашли по пути в малинник. Сгрёб медведь в лапы куст малины, ягоды ест и брата приглашает. А тот смотрит: лиса-то правду сказала!
Поймал медведь евражку[9]. Зовёт бурундука, а тот глядит: медведь-то первым в евражку когти вонзил. Выходит, правду лиса говорила!
Пошли братья мимо пчелиного дубка. Медведь тот дубок своротил, лапой придержал, нос в улей всунул, брата зовёт — мёд пробовать. А бурундук видит: опять медведь первый пробует, — значит, опять лиса права!
Рассердился тут бурундук. «Ну, — думает, — проучу я тебя!»
Пошли они на охоту в другой раз. Сел бурундук брату на загривок. Учуял медведь добычу, косулю поймал. Только хотел её зубами схватить, а бурундук как прыгнет! Это — чтобы прежде брата в добычу зубы вонзить, сладкий кусок себе взять да немножко подрасти. Испугался медведь, выпустил косулю, и она убежала. Остались оба брата голодными.
Пошли дальше. Увидел медведь евражку, подкрался. Бурундук опять тут как тут! Опять перепугал медведя. Опять охота пропала. Рассердился медведь, а брату ничего не говорит.
Повстречались они с молодым кабаном. В другое время медведь и задираться бы не стал, а тут уж очень голоден был. Заревел так, что попятился кабан от медведя. Пятился, пятился, уткнулся хвостом в дерево — дальше некуда. Тут на него медведь и насел. Пасть раскрыл, зубами щёлкает, вот сейчас проглотит!
Только медведь приступил к кабану, а бурундук на кабана — прыг! Тут медведь совсем разозлился. Как хватит бурундука лапой по спине, так все пять когтей и вонзил ему в спину, чтобы под лапу не попадался, не мешал!
Рванулся бурундук — всю шкуру себе от головы до хвоста распорол.
Убежал он в лес. На деревьях долго жил, пока раны на спине не зажили. Ну, раны-то зажили, а пять чёрных полос от когтей медведя на всю жизнь у него остались.
ХОЗЯЙКА ОГНЯ
СЕЛЬКУПСКАЯ СКАЗКА
Давным-давно это было. Однажды все мужчины стойбища ушли в лес на охоту. В чумах остались женщины да дети.
Прошло два дня. На третий день вечером одна женщина вышла из чума, нарубила дров, собралась еду варить…
Вернулась она в чум, подбросила дров в очаг, села к огню и стала кормить сына.
Огонь весело горел, и вдруг одна искорка взвилась вверх, упала на ребёнка и обожгла его. Ребёнок заплакал, мать вскочила и начала ругать огонь:
— Что ты делаешь? Я кормлю тебя дровами, а ты моего ребёнка обжёг! Не будет тебе дров! Изрублю тебя топором, залью, затушу!
Сунула она ребёнка в люльку, взяла топор и стала рубить огонь.
А потом котёл воды в огонь вылила. Погас огонь. Темно, холодно стало в чуме. Теперь ребёнок заплакал от холода.
Опомнилась женщина, снова стала огонь разжигать. Старается, раздувает, никак не разжечь — ни уголька не осталось.
«Сбегаю-ка я в соседний чум, возьму огня», — подумала женщина и побежала в соседний чум. Только дверь отворила — огонь в очаге погас.
Выскочила женщина на улицу, в другой чум побежала. Едва дверь приоткрыла — и в нём огонь погас. Побежала она в чум своей бабушки. Только за дверь шагнула — огонь в очаге стал фыркать, задымил и потух.
— Что с тобой случилось? — спросила бабушка. — Едва ты вошла, огонь сразу погас. Уж не обидела ли ты его?
Плачет женщина. Во всём стойбище нет огня. Никто костра разжечь не может. Темно, холодно.
— Пойдём к тебе, посмотрю, что ты наделала, — сказала бабушка.
Женщина привела бабушку к себе. Стала бабушка огонь разводить, но сколько ни старалась, ничего не выходит. Встала она на колени, смотрит в очаг и вдруг видит: сидит там старуха, кожа её как огонь горит. И говорит старуха бабушке: