Чтение онлайн

— Он шутит, он шутит, — попыталась спасти положение Веснушкина.

— Пошутил я, — опустил повинную голову Вовка.

— Какие могут быть шутки со старым человеком! — И старик в волнении зашагал по комнате.

"Очень и очень старым, даже слишком", — подумал Вовка, но на этот раз ничего не сказал вслух, так как обнаружил, что некоторые мысли лучше держать при себе.

— Да и двоечник он у нас, мог и напутать, — выгораживала Вовку Веснушкина. Мол, какой с него спрос.

— Точно. Двоечник я. Вот ничего и не знаю, — изо всех сил пытался доказать свою безобидность Вовка.

— А зачем же таких двоечников присылают? — не успокаивался старик.

— Для перевоспитания, — объяснила ему Веснушкина. — Отличник с двоечником всегда должны вместе ходить. Даже домой.

— Двоечник я, — настаивал Вовка, считая, что чем громче он это скажет, тем будет убедительнее. И старался изо всех сил.

— Да чего же ты орёшь так? — рассердился снова старик, которому этот крик, видно, никак не давал сосредоточиться и разобраться в этих подозрительных пионерах.

— Плохо слышит он, потому и двоечник, — объяснила Веснушкина старику и изумлённому Вовке, который узнавал о своей непутёвой жизни всё новые и новые подробности. К тому же, Веснушкина не забывала тихонько наступать Вовке на ногу, чтобы он не удивлялся, а со всем соглашался.

— Слышу плохо, потому и двоечник, — механически повторил Вовка и так расчувствовался, что готов был расплакаться и сам себя пожалеть.

— С рождения, что ли? — заинтересовался старик, хитро забегав глазами и почему-то перейдя на шёпот.

— С рож… — начал было рассказывать Вовка про свою горькую судьбу, но получил локтем в бок. Мол, будь осторожен, тебя проверяют и нарочно спрашивают тихо. Вовка поперхнулся. Он кашлял-кашлял и думал.

— А? — наконец приложил он руку к уху. — Не слышу. Частично слышу, а полностью нет. Вы говорите «рождение». У кого день рождения? С днём рождения вас, Ираклий Ираклиевич!

Ираклий Ираклиевич приветливо улыбнулся в ответ. Но только снаружи. Глаза его лихорадочно ощупывали гостей. Всё в их поведении вызывало подозрение. Всё и ещё раз всё.

Тут в дверь позвонили. Старик поёрзал в кресле. Ему очень не хотелось оставлять их одних в комнате. Но тут не сделаешь вид, что не услышал. Старик нехотя поднялся и, бросая на ребят подозрительные взгляды, пошёл к двери. Слышно стало, как заговорила соседка.

Сердца ребят забились часто-часто. Вот он, этот момент. Единственный и неповторимый. Вовка вскочил и бросился к ящику картотеки. Он вытащил одну из карточек. И пробежал глазами:

"Гадость ј 647. Вылить ушат грязной воды".

Вовка прислушался. Кажется, дверь ещё не щёлкнула, и разговор о журнале продолжался. Он забегал по карточкам дальше. Веснушкина сидела ни живая ни мёртвая, вцепившись руками в диван. Она боялась шевельнуться, чтобы не выдать Вовку.

Вот! Расписки! Три, даже четыре! Сергей Волковский — есть. Все четыре в руках и одна из них Сергея.

— Ага, вот вы кто! Воры! Воры! — Прервав разговор с соседкой, старик заглянул в комнату. — Отдай! Сейчас же отдай!

Вовка почувствовал, как что-то заволакивает его сознание. Он становился мягким и послушным и готов был уже отдать расписки. Но тут визг Веснушкиной вывел его из забытья. Последним усилием воли он бросил бумаги Веснушкиной. Та, подхватив их, побежала к двери.

— Стой! Куда! — Старик, оставив Вовку, кинулся за девочкой, — Наталья Тарасовна, держите её, держите воровку!

Веснушкина пулей пронеслась мимо соседки и бросилась вниз. За ней топотал старик, теряя на бегу комнатные туфли, за ним соседка. Сзади стремглав нёсся Вовка.

— Скорее! — скомандовала пробегавшая мимо Сергея Веснушкина, и они с Шайтаном бросились вслед.

На дорожке старик догнал Веснушкину. Она прижимала расписки к себе и ни за что не хотела их отдавать. Тогда старик занёс руку для удара. Веснушкина завизжала. Тут раздался громоподобный лай. Это Шайтан вырвался от Сергея и бросился на защиту хозяйки. После его прыжка все трое кубарем разлетелись в разные стороны.

Ребята помогли подняться Веснушкиной и бросились бежать дальше. Старик погнался за ними, но споткнулся и упал в сугроб. Соседка помогла ему подняться, протянула комнатные туфли. Он со злостью отшвырнул их в сторону.

— Я найду вас! Я поймаю вас! Вы поплатитесь за это! — кричал Ираклий Ираклиевич, отряхивая снег.

Ребята забежали за угол, за второй, за третий и наконец решились остановиться. Все они тяжело дышали, валил пар от разгорячённых лиц, а язык Шайтана свисал почти до земли.

Где же расписки? Вот они. Надо поскорее с ними разобраться.

— Сергей Волковский. Рви! — Вовка протянул Сергею мятую бумажку.

Сергей расправил листок и посмотрел в последний раз, запоминая его на всю жизнь. Потом с радостью рванул листок пополам. И ещё раз пополам. Он благодарно обвёл ребят глазами и потрепал Шайтана по шее.

— Люся Овчинникова. Рви, — Вовка протянул новую расписку Веснушкиной. Веснушкина подышала на замёрзшие пальцы.

— Нельзя, нельзя, — остановил их Сергей. — Только она сама может это сделать. Если же не она, то всё равно не считается. И остальные тоже. Кто там? — он взял мятые расписки в руки. — И этот — Толя Костоцкий. И этот — Вася Пустовойт.

— Так что же мы теперь, весь город будем обходить? — возмутилась Веснушкина. — Я и так вся перепуганная. А вдруг он нас поймает? Он же пакости издали чует.

— Это не пакости. Тебе чего бояться: у тебя собака. А вдруг он меня превратит в обезьяну? — не мог отделаться от своего страха Вовка.

— В какую ещё обезьяну? Ты что? — успокоил его Сергей. — Если б он мог, то давно бы превратил.

— Вы как хотите, а я больше не могу. И у меня собака. Мне её кормить надо. И мама беспокоится. Я не обедала ещё. Вышла только Шайтана прогулять. И пропала. Вам хорошо, вы мальчишки. И собаку кормить вам не надо.

— У тебя одна еда в голове! — рассердился Вовка, а потом, всё больше распаляясь, вспомнил весь сегодняшний разговор с Ираклием Ираклиевичем. — Дураком меня представлять кто тебе разрешил? Лучше бы про себя рассказала…