Чтение онлайн

Самое главное — принять решение. Даже если ты его ещё не выполнил, всё равно тебе уже легче: ты уже чувствуешь прелесть будущей жизни.

Поход по магазинам — всё равно как настоящий поход. Поэтому и в него неплохо бы взять рюкзаки. Ведь есть магазины-горы — к примеру, многоэтажный Центральный универмаг. Пока пройдёшь по всем его этажам, то так устанешь, что просто нет сил двигаться. Поэтому нужны не только значки альпинистов, но и покупателей. Их должны выдавать за покорение особо трудных универмагов. И таким заслуженным покупателям всё должны отпускать без очереди, потому что они и так возьмут всё без очереди. А так был бы порядок: очередь, которая в очереди, и очередь, которая без очереди.

Сегодня папу с Серёжей влекли и манили спортивные магазины. В них всегда интересно: и зимой, и летом. Зимой манекены ловят рыбу из реки, а летом, наоборот, почему-то ездят на лыжах. А людей за стеклом — будто плавающих лещей в рыбном отделе.

— Может, мяч купим? — спросил папа по дороге в магазин.

— Ведь сейчас зима… — протянул Серёжа.

— Хорошо-хорошо, — поспешил согласиться папа. — Гантели гантелями, но ведь действительно зима. Смотри, кругом снежок.

И папа указал на неизвестное вещество, которое чавкало под ногами. Только очень романтичный человек мог назвать это снегом. Но папа всё равно продолжал:

— А раз зима, то надо кататься на лыжах и коньках. Слушай, давай снова купим лыжи!

"Снова" означало, что лыжи уже были в прошлом году. Тогда зимой Сергей сломал лыжу в первый же день. В одном из оврагов Голосеевского парка лыжа треснула, как спелый арбуз, так что из лесу пришлось выбираться уже с грузом на плече. Нет, лыж довольно. И папа это понял.

— Ну и хорошо. Не хочешь лыжи — и не надо. Действительно, лыжи ломаются. Но коньки! Вот коньки сломать невозможно.

Серёжа с недоверием поднял голову. Вряд ли есть такая вещь, которую невозможно сломать.

— Железо! — папа сжал кулак. — Железо никогда не сломается. Купим тебе шапочку, костюм. Станешь мастером спорта…

— А как же сила? — не сдавался Серёжа, хотя быть мастером спорта ему понравилось. Но обычно человеку мало одного счастья, хочется ухватить побольше.

— Что ты? Конечно, сила. Кстати, во-первых, здоровье, а не сила. В основе всего только здоровье. А где ты ещё получишь здоровье, как не на свежем морозном воздухе! Посмотри, на кого ты стал похож в последнее время. Весь жёлтый какой-то.

И они круто повернули к магазину "Динамо".

Перед входом в магазин человека три-четыре, подтанцовывая, продавали свой товар. Старые и новые коньки.

— Папаша, — предложил один из них, рыжий верзила, — купите коньки для сына. Совсем новые. Задаром отдаю. От сердца отрываю. Настоящие гаги.

— Почему же продаёшь? — начал папа издалека, пытаясь войти в роль бывалого покупателя, который всё-всё узнает, а потом возьмёт и… не купит.

— Вырос. Взял и вырос. В прошлом году был тридцать шестой размер, а теперь вот — сорок третий, — и он выставил вперёд ногу, которая смотрелась на весь сорок шестой.

— Ну, этого не бывает, — возразил папа, но так как при выставленной ноге такой аргумент звучал слабо, папа поспешил добавить. — Не по науке это.

— Смотря по какой. Наука может всё, — сказал рыжий и наставительно поднял указательный палец.

Против такой истины кандидат технических наук возражать не мог. И рыжий это почувствовал.

— Будем брать? — полувопросительно-полуприказательно произнес он, оценивающе окинув глазами папу с сыном — сколько с них можно запросить.

— А в магазине что — нет? — поинтересовался папа.

— Откуда? — презрительно сплюнул рыжий. — Такие?..

Но папа покачал головой и повёл Сергея в магазин. Рыжий зло посмотрел вслед.

В магазине толпилось столько народу, что казалось, они и дышат по очереди. Когда у одного вдох, то у другого обязательно должен быть выдох. Прилавки гудели, и у каждого стоял свой особый покупатель.

Толстяки выбирали удилища. Сначала они собирали их до потолка, как будто хотели смахнуть там паутину. Потом с видом погонщика лошадей в диких прериях начинали размахивать удилищем, как кнутом. Взвешивали в руке, прикидывали на глаз, любовно поглаживали.

На одного размахивающего стояло трое-четверо советчиков.

— Нет, нет! Это не оно, — взволнованно говорили советчики. Как ни странно, но никто ещё не слышал от советчика слова «да». Казалось, они приходили сюда, чтобы не дать никому ничего купить, а лишь выискивали недостатки. Одно удилище тяжело складывалось, другое складывалось слишком легко, как бы не соскользнуло. Это было слишком лёгким, то — тяжеловатым. При этом каждое удилище в первую очередь оценивалось на вес возможной рыбы: потянет или нет. Хотя китов в Днепре не предвиделось, но, видно, только в ближайшее время.

Мальчишки в ушанках с одним приподнятым ухом скупали клюшки. Можно было подумать, что они всё время, как былинные богатыри, ломали эти клюшки об колено, проверяя на крепость. А потом снова прибегали за новой. Тут слышались тонкие просящие голоса:

— Тётенька, тётенька, и мне.

И «тётенька», которая была немногим их старше, хмыкала, но клюшку давала. Удилищелюбы так не разговаривали. Они говорили басами, свысока обращаясь к продавщице: «девушка», или «барышня», или "дочка".

В третьем отделе красивые длинные девочки выбирали ракетки для большого тенниса, разглядывали волейбольные мячи. Серёжа только шмыгнул носом. Здесь ему нечего было делать.

А совсем неспортивный народ толпился возле нейлоновых курток, разноцветных свитеров и махровых халатов. Здесь люди, примеряв покупку, становились вылитыми попугайчиками. В такой ярко-оранжевой курточке лучше всего сидеть где-нибудь на ветке в джунглях, а не прогуливаться по Крещатику.

Здесь Сергей и увидел девчонку с намазанными помадой губами. Но она, взглянув на него, презрительно повела плечиками.

"Очень ты мне нужна, корчишь из себя взрослую", — подумал Сергей и гордо отвернулся.