Чтение онлайн

— Известно ли вам, что вы рискуете своей жизнью? — все же ответила она ему. — Как вас зовут?

— Меня зовут Гийом, прекрасная принцесса. Мне двадцать пять лет, мое сердце полно солнца, а голова забита всяческими премудростями. Я многому прилежно учился: живописи, музыке, искусству жонглировать словами и фразами, искусству повелевать цифрами. Секретов для меня не существует. И еще я умею говорить женщинам очаровательнейшие вещи, я умею говорить им, что глаза их прекрасны, а губки прелестны. Позвольте же мне, несравненная принцесса, высказать вам все, что я думаю о вашей красоте, пусть мое красноречие послужит ей зеркалом.

— Не произносите здесь слово «зеркало», — прошептала Грета, однако позволила Гийому продолжать.

Он долго рассказывал ей о ней самой, потом о себе, описал ей южные страны, где провел свое детство, солнечные пейзажи, золотые терпкие плоды.

— Покиньте эту туманную страну, принцесса, позвольте мне увезти вас туда, где небеса яснее; Ваше сердце, словно айсберг, окружено полярными льдами, пусть течение несет его к югу, и постепенно оно оттает в океане.

Айсберг уже таял, Грета не думала больше ни о своем кроссворде, ни о ста девяноста девяти претендентах на ее руку, которых поглотила земля или зеркало. Она слушала черноволосого юношу с карими глазами и хотела, чтобы он говорил и говорил еще.

— Принцесса, — продолжал он, — я напишу ваш портрет, вы будете лежать на софе — вот как сейчас — или, еще лучше, стоять, чуть склонившись к вазе с цветами. Вы будете моей самой очаровательной моделью.

И тут пробило полночь. Время пролетело так быстро, что принцесса даже вздрогнула от неожиданности. Гийом не выдержал испытания и должен поднять черное покрывало на зеркале. Никогда раньше эта картина не тревожила ее, но теперь Грета почувствовала весь ужас того, что должно произойти, и принялась плакать. И вот уже Гийом на коленях перед ней нашептывает ей нежные слова. Тогда она поняла, что побеждена, что никто другой не заменит ей Гийома. Новая женщина родилась в ней, и эту женщину ужасала та, прежняя. Слова исповеди сами сорвались с ее губ, и потрясенный Гийом слушал рассказ о трагическом конце своих предшественников. Он не в силах был постичь, как это сердце, ныне такое нежное, могло быть таким жестоким, как эти мокрые от слез глаза могли быть такими равнодушными. Все в нем было просто и искренне, его губам был неведом путь лжи, и он не в силах был сдерживаться:

— Несчастное создание, так чего же вы ждете сейчас, почему не заставите и меня изведать ту же участь? Да и на что мне теперь жизнь, если все мои мечты разлетелись в один вечер! Пусть же воспоминание обо мне омрачает ваши сны и отомстит за всех этих несчастных.

И Гийом твердым шагом направился к зеркалу. Но принцесса оказалась проворнее его, она бросилась вперед, оттолкнула Гийома, подняла черное покрывало, которое так часто поднимала для других, и спокойно в последний раз посмотрела в зеркало на свою красоту.

Большие дворцовые часы пробили час ночи.

На следующее утро, когда король явился в комнату своей дочери, он застал там только лежащего без чувств юношу. Заподозрив что-то недоброе, он кликнул стражу и фрейлин принцессы, приказал звонить в большой дворцовый колокол и стал теребить бороду, что являлось у него признаком беспокойства и растерянности.

Запыхавшись, прибежал первый министр, он без труда сообразил, что лежащий в обмороке юноша должен быть посвящен в тайну исчезновения принцессы, и распорядился немедленно привести его в чувство.

Когда Гийом пришел в себя, ему показалось, что он очнулся от долгого и кошмарного сна. Но черное покрывало на зеркале напомнило ему о действительности, и он разразился потоком слез. Король, забеспокоившись, как бы не пострадали шелковые подушки, велел принести юноше полотенце и стал терпеливо ждать, когда источник иссякнет. Фрейлины, взволнованные горем прекрасного юноши, тоже зарыдали. Всех охватила скорбь, но отчаяние перешло всякие границы, когда Гийом поведал о том, что произошло.

Первому министру, человеку холодному и подозрительному, эта история показалась невероятной.

— Государь, — сказал он, — кто знает, говорит ли этот молодой человек правду или скрывает от нас еще более страшную тайну. Может быть, он сам убил нашу принцессу, разрезал ее на куски и засунул в сундук. Может быть… — он сделал неопределенный жест, остановился на миг, чтобы насладиться впечатлением, которое произвел на слушателей, и продолжал: — Я предлагаю каждому из нас заняться поисками принцессы, а этого юношу держать пока пленником в ее будуаре. Позднее ваше величество примет решение о его дальнейшей судьбе.

Король знаком выразил свое согласие и вышел в сопровождении придворных, стражников и фрейлин принцессы.

Оставшись один, Гийом в порыве отчаяния бросился к зеркалу и уже готов был поднять покрывало, как вдруг ему почудилось, что чей-то голос сказал: «То, что было заколдовано, может быть и расколдовано». Гийом остановился. Подавленный и опечаленный исчезновением Греты, он забыл о своем негодовании и думал сейчас лишь о том, как спасти принцессу. Но увы! Он ничего не смыслил в колдовстве, он знал лишь несколько фокусов, которые могли позабавить детей, — умел неожиданно вытащить из шапки кролика, но не в силах был вызвать принцессу из зеркала.

Надо же было так случиться — впрочем, может, это и не было случайностью, — чтобы Гийом споткнулся о карандаш. Он поднял его и вспомнил о кроссворде, который бросил нерешенным. Машинально принялся он изучать его. Ободренный тем, что отгадал одно или два легких слова, он с большим рвением продолжал это занятие. Не думайте, что в глубине души Гийом на что-то надеялся, нет, просто он хотел отогнать слишком печальные мысли. Он отгадал слово «любовь», отгадал, но уже не так быстро слово, которое тщетно искал Жакоб: «терпение». Теперь кроссворд был почти весь разгадан, оставалось лишь одно слово из семи букв с таким неясным определением: «талант дает ему жизнь, а гений — бессмертие». Третья буква была «р», шестая — «е».

Гийом придумал слово «баронет», потом «дуралей», «муравей» и другие такие же неподходящие слова, пока наконец не догадался, что это «портрет».

Неожиданно — но было ли это и впрямь неожиданно? — его осенило: «Может быть, существует какая-то связь между этим кроссвордом и исчезновением принцессы? Не побудила ли Грету судьба, определяющая каждый наш шаг, выдумать именно те слова, которые смогут когда-нибудь спасти ее?» Три слова показались Гийому более важными, чем другие, потому что находили какой-то отклик в его душе: «любовь», «терпение» и «портрет». Он принялся размышлять, глядя на черный занавес, который, казалось ему, скрывал будущее.