Чтение онлайн

Старик Январь встал и, обратившись к человеку с жёлтым капюшоном, дал ему в руки трость.

— Братец Июнь, — сказал он, — это твоё дело.

Июнь в свою очередь встал и помешал тростью огонь. Высоко поднялось пламя; снег растаял, земля покрылась зеленью, деревья покрылись листьями, запели птицы и распустились цветы, дёрн запестрел тысячами маленьких звёздочек, затем эти звёздочки изменились в ягоды земляники и заблистали в своих зелёных венчиках, как рубины среди изумрудов.

— Скорее, моё дитя, собирай твою землянику, — сказал Июнь.

Добрунка наполнила земляникою весь свой передник, поблагодарила двенадцать месяцев и весёлая побежала домой. Увидев землянику, мачеха и Злобога крайне изумились; запах от неё наполнил благоуханием весь дом.

— Где ты нашла эту прелестную землянику? — спросила Злобога презрительным тоном.

— Там, на горе, — ответила старшая сестра, — её там столько, что можно было бы подумать, что это пролитая кровь.

Злобога и её мать поели одни земляники и даже не поблагодарили бедное дитя.

На третий день злой сестре захотелось яблок. Опять повторились те же угрозы, те же оскорбления и те же насилия. Добрунка опять побежала к горе и была настолько счастлива, что снова нашла двенадцать месяцев, неподвижно и молчаливо гревшихся у костра.

— Опять ты здесь, моё дитя? — сказал старик Январь, давая ей место у костра.

Добрунка, плача, рассказала ему, что её мать и сестра обещались забить её до смерти, если она не принесёт им румяных яблок.

Добрый Январь опять повторил то, что он делал накануне.

— Друг Сентябрь, — сказал он серой бороде с фиолетовым капюшоном, — это твоё дело.

Сентябрь в свою очередь встал и помешал тростью огонь. Высоко поднялось пламя, снег растаял, на деревьях распустилось несколько пожелтевших листьев, которые от дуновения ветра и начали падать один за другим. Одним словом, наступила осень. Из цветов видны были только несколько запоздалых гвоздик, несколько маргариток и сухоцветов. Добрунка ничего не видела, кроме яблони с её румяными плодами.

— Скорее, моё дитя, тряси дерево, — сказал Сентябрь.

Она начала трясти, упало одно яблоко, затем второе.

— Скорее, Добрунка, скорее ступай домой! — закричал Сентябрь повелительным тоном.

Добрая девушка поблагодарила двенадцать месяцев и вне себя от радости побежала домой. Злобога и мачеха пришли в изумление.

— В январе свежие яблоки! Где ты взяла эти два яблока? — спросила Злобога.

— Там, на горе, есть дерево, красное от них, как бывает вишнёвое дерево от вишен в июле месяце.

— Отчего ты принесла только два яблока? Ты другие, должно полагать, съела дорогою.

— Я, сестрица, я до них даже не дотронулась; мне позволили потрясти дерево только два раза, и за оба раза с него упали только эти два яблока.

— Да поразит тебя гром! — воскликнула Злобога.

И она начала бить свою сестру, которая с плачем вырвалась и убежала.

Злая девушка съела одно из двух яблок; никогда ещё она не ела ничего подобного по вкусу. Мать была того же мнения, и обе они очень жалели, что у них не было их более.

— Матушка, — сказала Злобога, — дай мне мою шубу, я пойду в лес, отыщу дерево, и, позволят ли мне или нет, а буду трясти его до тех пор, пока ввсе яблоки не будут наши.

Мать хотела сделать ей несколько замечаний, но избалованное дитя обыкновенно не слушает никого; Злобога закуталась в свою шубу, накинула на голову капюшон и побежала в лес.

Всё, даже тропинки, было занесено снегом, Злобога заблудилась, но алчное желание добыть яблок и гордость побуждали её идти вперёд. Вдруг она заметила вдали огонёк; она побежала к нему, поднялась на гору и нашла на вершине её двенадцать месяцев, неподвижно и безмолвно сидящих каждый на своём камне. Не спросивши у них позволения, она подошла к костру.

— Что ты хочешь здесь делать? Что тебе надо? Куда ты идёшь? — сухо спросил её старик Январь.

— А тебе что за дело, старый безумец? — ответила Злобога. — Тебе ровно нет никакого дела знать, откуда и куда я иду.

И она направила свои шаги в глубину леса.

Январь нахмурил брови и поднял свою трость выше своей головы. В одно мгновение ока небо потемнело, огонь померк, пошёл снег и задул ветер. Злобога ничего не видела перед собою, она заблудилась и тщетно старалась вернуться на свои следы. Снег шёл всё сильнее и сильнее, ветер дул своим чередом. Она начала звать свою мать и проклинать свою сестру, даже самого Бога. А снег всё падал, и ветер не переставал дуть. Злобога замёрзла, члены её окоченели, и она как сноп повалилась на снег. А снег всё продолжал падать, а ветер дуть.

Мать беспрестанно ходила от окна к двери и обратно, от двери к окну, но часы проходили, а Злобога не возвращалась.

— Я должна пойти и отыскать мою дочь, — сказала она. — Дитя с этими проклятыми яблоками забудет, что ему пора возвращаться домой.

Мать надела свою шубу, капюшон и побежала к горе; все тропинки были занесены снегом. Она углубилась в лес и начала звать свою дочь. Ветер продолжал дуть и снег падать. С лихорадочным беспокойством продолжала она идти в глубину леса, постоянно крича вдаль. А ветер всё дул и снег падал.

Весь вечер и всю ночь прождала их Добрунка, но никто не возвращался. Поутру она села за свою прялку, иссучила целую кудель, а они не являлись.

— Милостивый Боже! Что случилось с ними? — сказала добрая девушка со слезами на глазах.

Солнце сияло сквозь холодный туман, и вся земля была покрыта снегом, Добрунка перекрестилась и прочла «Отче наш» за свою мать и свою сестру. Эти последние уже более не возвращались домой; только весною пастух, идя по лесу, наткнулся на два женских трупа.