Скелеты в тумане
Шрифт:
– Одевайтесь теплее, - сказал дядя Саша, передавая папе алюминиевую канистру с питьевой водой.
– В море свежо будет.
Папа подхватил Лешку поперек живота и усадил в лодку. Потом перенес туда и маму. А я тоже был в сапогах и забрался в лодку сам.
Дядя Саша пожелал нам счастливого плавания. Мне показалось - с облегчением.
Папа толкнул лодку, перевалился в нее и сел за весла. Мы изо всех сил замахали дяде Саше, и он становился все меньше и меньше. Даже немножко жалко его стало…
На рейде нас ждал капитан со своим мотоботом. И он тоже помахал нам фуражкой, пожелал счастливого плавания и крикнул:
– Алешка! Не забывай про главное. Главное - что?
– Гудки подавать, - заорал Алешка.
– В тумане! Давай фуражками меняться!
– Потом, - засмеялся капитан.
– В порту!
– Дал три гудка и лег на свой курс.
Тут папа поднял парус, и он сначала повис, чуть шевелясь и вздрагивая от ветра, а когда папа натянул шкот, парус надулся ветром, и наша лодка, дрогнув, пошла вперед - сначала медленно, а потом все быстрее и увереннее.
Зажурчала за кормой вода, зашумел ветер в вантах. В нос стала постукивать волна и с шорохом разлетаться в брызги.
Над нами долго кружили со своими скрипучими криками чайки. Целое стадо, сказал Алешка. Они провожали нас. И мы видели их просторные крылья и красные лапки, туго прижатые к белому брюшку. Потом одна из них выхватила из воды неосторожную рыбку, другая бросилась ее отнимать, - и поднялась свара как в старое время в очереди за мылом, - и они отстали…
Папа сидел у руля. Он стал какой-то незнакомый: спокойный, уверенный и строгий. Даже очки его не портили. И драная шляпа.
Он чуть пошевеливал румпель, подтягивал или отпускал шкот и зорко смотрел вперед и одновременно поглядывал на нас, чтобы мы не нарушали морской порядок. И не вывалились за борт.
А мама… я ее не узнавал: она опустила руку в воду и улыбалась. Как перед танцами с магнолиями и фруктами.
Солнце стояло еще низко, но все равно светило хорошо, приветливо. Оно сразу высушивало капли воды, падавшие на туго надутый ветром парус и брезентовый тент. Я облизывал соленые губы, внутри у меня как будто все пело…
– Папа!
– вдруг завопил Алешка.
– Смотри, куда правишь. Сейчас врежемся!
Впереди, прямо по курсу, торчал из воды круглый мокрый камень, будто верхушка подводной скалы. Лодка летела прямо на него. Я вцепился руками в теплый борт, оглянулся на папу - что с ним?
Папа спокойно улыбался, словно приготовил нам сюрприз. Он не только не думал обходить скалу, он все время держал лодку прямо на нее.
До камня оставалось совсем чуть-чуть. И вдруг - я уже готовился зажмуриться - он нырнул и исчез. И снова появился за кормой. Как поплавок.
– Тюлень, - завопил в восторге Алешка.
– Усатый! Настоящий! Вот это страна - тюлени на каждом шагу!
Тюлень таращил нам вслед глаза на круглой голове и, наверное, ругался по-своему.
Лодка тем временем вышла из губы. Папа немного изменил курс, и встречь нам, немного сбоку ударил ветер, и в скулу правого борта начала ритмично бухать крутая морская волна, и нос лодки стал подпрыгивать на ней. Лодка сильнее накренилась, и над палубой еще выше стали взлетать зеленые брызги и блестеть на солнце. Снова догнавших было нас чаек окрепший ветер отнес в сторону как горластое облако.
– Забирайтесь в каюту, - сказал папа.
– Сейчас будет холодно.
И верно. У меня сразу стали мерзнуть руки, потом нос и уши. Мама подняла капюшон куртки, а мы с Лешкой забрались в каюту, прижались друг к другу и укрылись одеялом. Скоро согрелись и даже задремали, прислушиваясь сквозь легкий сон к шуму воды за бортом и голосам родителей, которые все время относил ветер.
– Держи поближе к берегу, - осторожно попросила мама.
– Нельзя, - ответил папа.
– Это опасно. Там могут быть подводные камни. Поморы говорят: дальше в море - меньше горя.
Я не разобрал сквозь дрему, что ответила мама, но по ее голосу понял, что она опять немножко завяла. Магнолии вспомнила.
Потом качка стала ровнее, голоса становились все тише, плеск волн в борт лодки - все монотоннее. Мы крепко заснули.
Глава V
Полнолуние не учел!
Мы проснулись от скрежета лодки по камням и веселого голоса папы:
– Подъем, бродяги!
– кричал он.
– Обед проспали!
Мы вылезли из каюты. Лодка стояла, уткнувшись носом в берег. Сзади было море. Впереди - глухой лес. Над головой - пасмурное небо. И никого кругом. Только мы и лодка. Стало как-то одиноко.
Папа это понял и пришел на помощь:
– А ну не унывать, а то домой отправлю! Быстренько собирать сушняк на топливо. Достать казанок для каши и котелок для чая! Свистать всех наверх!
Все спорилось в его руках. Запылал и весело затрещал костер - наш первый костер на берегу Белого моря. Забулькала вода в котелках, запахло вареной гречкой. Дядя Саша дал нам в дорогу баночку гусиного жира, и мама щедро заправила им кашу. Та еще кашка получилась! А чай! В моей кружке плавали хвойные иглы и пепел от костра, и от этого он казался еще вкусней. И пах теплым дымом!
Никогда еще не было так хорошо.
Только почему-то иногда тревожно вспоминались украденная карта и выстрелы на берегу. Мне все время думалось, что этот жулик в кепке так просто от нас не отвяжется. Будет за нами следить на лесных тропах и морских просторах. Потому что без нас он заброшенный рудник не найдет. А из-за такого куска золота он способен сделать любую пакость… Пусть только попробует, с усилием взбодрился я, поглядывая на папино ружье.
И все опять стало хорошо. Впереди прекрасное путешествие. Мы сидим вокруг ровного жаркого костра - у папы он получился очень деловой, добрый и уютный, - пьем чай с хвойными иглами, и все вокруг становится теплее и светлее. Опять выглянуло солнышко. И не пугал дальний опасный путь и суровая первозданная природа. Она нам стала очень нравиться.