Чтение онлайн

— А что, у шотландцев есть? — обеспокоенно спросил какой-то молодой монашек, с лицом, обезображенным оспой.

— У горцев вполне могут быть, — сказал лорд Аутуэйт. — В них мало человеческого. — Он покачал головой и протянул руку монаху постарше. — Брат Михаил, не так ли?

— Рад слышать, что милорд меня помнит, — отозвался польщенный монах.

— Прежде брат Михаил был ратником лорда Перси, — пояснил лорд Аутуэйт Томасу, — и хорошим ратником.

— Пока я, по милости шотландцев, не лишился этого... — брат Михаил поднял правую руку, так что рукав его рясы опал, открыв культю обрубленной у запястья руки, — и этого. — Он показал на пустую глазницу. — Вот почему мне теперь приходится не сражаться, а молиться. — Он обернулся, покосился на врагов и проворчал: — Что-то больно уж они расшумелись.

— Это от самоуверенности, — невозмутимо отозвался лорд Аутуэйт, — каковая, впрочем, меня не удивляет. В кои-то веки шотландцы превосходят англичан числом.

— Может, численное превосходство и на их стороне, — сказал брат Михаил, — но они выбрали не самое лучшее место для сражения. Им следовало спуститься по южному склону.

— Верно, брат, — согласился лорд Аутуэйт, — но будем благодарны Богу за Его маленькие милости.

Брат Михаил имел в виду, что выбранная шотландцами позиция не позволяла им в полной мере использовать свое численное преимущество. Строй англичан был не таким плотным, как у их противников, но по ширине фронта, которая ограничивалась протяженностью гребня, обе армии оказались равны. А вот спустившись южнее, где склон, расширяясь, переходил в заливные луга, шотландцы получили бы возможность обойти англичан с флангов.

Может быть, ошибочный выбор позиции и был на руку англичанам, но, по правде сказать, когда Томас попытался определить, сколько же перед ним врагов, это показалось ему слабым утешением. Воины вокруг тоже прикидывали на глаз, сколько же может быть шотландцев. Цифры называли разные — от шести до шестнадцати тысяч, но лорд Аутуэйт определил их количество тысяч в восемь.

— Всего-то раза в три, от силы в четыре, больше чем нас, — благодушно пробормотал он, — а стрелков у них и вовсе кот наплакал. Возблагодарим же Господа за наших добрых английских лучников.

— Аминь, — откликнулся брат Михаил.

Испещренный оспинами молодой монах в изумлении таращился на плотно сомкнутый шотландский строй.

— Что-то не вижу я синих лиц, — пробормотал он.

— Чего ты не видишь? — не понял лорд Аутуэйт.

— Эти горцы, они вроде как имеют обычай раскрашивать лица синей краской. Ну хотя бы наполовину. Чтобы нас напугать.

— Напугать нас? Синими рожами? — Его светлость выглядел удивленным. — Насмешить нас, вот это будет вернее. Но я никогда такого не видел.

— Я тоже, — вставил брат Михаил.

— Так говорят, — сказал молодой монашек.

— Кое-что тут выглядит грозно и без всякой раскраски, — промолвил лорд Аутуэйт, указывая на знамя, реющее как раз напротив его отряда. — Я вижу здесь штандарт сэра Уильяма.

— Какого сэра Уильяма? — поинтересовался Томас.

— Уилли Дугласа, — пояснил лорд Аутуэйт. — Я пробыл в плену у него два года и до сих пор еще не расплатился с ростовщиками.

Он имел в виду, что его семье пришлось влезть в долги, чтобы заплатить выкуп.

— Правда, сам Уилли мне понравился. Тот еще мошенник. Эге, да рядом с ним Морей.

— Морей? — переспросил брат Михаил.

— Джон Рэндольф, граф Морей. — Лорд Аутуэйт кивнул на другое знамя, полоскавшееся поблизости от кровавого сердца Дугласов. — Эти двое на дух не переносят друг друга. Одному Господу ведомо, как их угораздило оказаться рядом в строю.

Он снова устремил взгляд на шотландских барабанщиков, которым приходилось откидываться назад, чтобы уравновесить тяжелые барабаны.

— А вот я на дух не переношу их чертовы барабаны, — промолвил он без особой, впрочем, злости и тут же рассмеялся. — Раскрашивать лица в синий цвет, а? Это ж надо! В жизни не слышал подобной чуши!

Приор разглагольствовал перед ближайшими к нему воинами, проклиная шотландцев за разорение большой церкви в Хексэме:

— Они осквернили священную обитель Бога! Они убили братьев! Они подняли руку на достояние самого Христа и заставили Господа пролить слезы! Отомстите за Него! Никакой пощады!

Стоявшие рядом лучники разминали пальцы, облизывали губы и присматривались к врагу, который, похоже, наступать не собирался.

— Перебейте их всех, — взвизгнул приор, — и Господь благословит вас за это! Благословения прольются на вас дождем!

— Они хотят, чтобы мы их первые атаковали, — сухо заметил брат Михаил, несколько смущенный избыточной пылкостью своего приора.

— Ага, — сказал лорд Аутуэйт, — и еще шотландцы думают, что мы будем атаковать верхом. Видите пики да алебарды?

— Они хороши и против пеших, милорд, — возразил монах.

— Верно, верно, — согласился лорд Аутуэйт. — Ох и мерзкие штуковины эти пики. — Он нервно перебирал стальные колечки своей кольчужной рубахи и очень удивился, когда одно из них отцепилось и осталось в его пальцах. — А Уилли Дуглас мне и вправду нравится, — продолжил старый вояка. — Мы, бывало, охотились вместе, когда я был его пленником. Помнится, затравили у него в Лиддесдейле матерого вепря. — Лорд нахмурился. — Но чего же противно звучат эти барабаны!

— Так мы будем атаковать их? — спросил, набравшись смелости, молодой монах.

— Боже мой, нет. Очень надеюсь, что нет, — ответил лорд Аутуэйт. — Вон их сколько, куда ж нам идти в атаку? Нет уж: наше дело держать позицию и ждать, когда нападут шотландцы.

— А если они не нападут? — спросил Томас.

— Тогда им придется убираться домой с пустыми карманами, — ответил лорд Аутуэйт, — а им такой исход не понравится. Совсем не понравится. Шотландцы ведь явились сюда только затем, чтобы пограбить англичан. За это они, кстати, нас и не любят.