Склад
Шрифт:
А потом – этот случай, который перечеркнул, как ей казалось, всю жизнь.
Как-то, возвращаясь почти ночью с работы, Анастасию окликнули:
– Девушка, подождите.
Настя обернулась – какой-то парень весьма сомнительного вида подходил к ней. Решив не вступать в разговор с подозрительными личностями, она хотела продолжить свой путь, но впереди стояли еще двое.
– Что вам надо? – испугалась девушка.
– А то ты не знаешь? – усмехнулся один из них, – где документы?
– У меня ничего нет.
Тогда ее начали избивать. Казалось, это длилось целую вечность. Били руками, а когда она упала от боли, и ногами. По всему телу. По лицу. Последнее, что услышала Анастасия перед тем, как потерять сознание, было:
– Если не отдашь документы, умрешь.
Как раз во время этих обысков и допросов полковник Гончарук и познакомился с Верославой Тумановой, как с лучшей подругой Анастасии Золотаревой.
Он вызвал ее к себе в кабинет.
– Туманова Верослава Андреевна?
– Да.
– Вы являетесь подругой Золотаревой Анастасии Владимировны?
– Вы правы, – спокойно ответила женщина.
– Догадываетесь, почему я Вас вызвал?
– Наверное, потому, что я Вам нужна.
«Нужна» – от этого слова Богдан Данилович доже вздрогнул. Возможно, и так…
– Анастасия Владимировна ничего Вам не говорила про своего коллегу, Шуфрича Максима Леонидовича?
– Да, конечно. Это ее коллега – журналист. Максим был влюблен в нее, но Настя не могла ответить ему взаимностью. Они дружили.
– Максим Леонидович подозревается в шпионаже против Украины. Вы что-нибудь об этом знаете? Золотарева ничего не рассказывала? – последовательно задавал вопросы полковник.
– Нет. Я уверена, что Насте самой ничего не известно, иначе обязательно бы мне рассказала.
– Ну, допустим, – полковник сделал паузу, затем продолжил, – рассказывают, что Вы – ведунья, на картах гадаете. Но ведь никто не может знать будущее.
– В гадание можно не верить, но рекомендуется относиться к этому с уважением, – ответила Верослава, – а понять знаки из неявленного мира поможет мудрость сердца и доброта ума. Нужно иметь силу, чтобы узнавать будущее. Кто владеет ключами к Будущему, владеет всем.
Ведунья его притягивала, вызывала неудержимый интерес и, одновременно, раздражала, пугала. Она не была красавицей в том смысле, в каком понимал это Гончарук. То есть, на конкурсе красоты она вряд ли бы заняла призовое место. Ведунья была худощавой шатенкой с глазами «болотного» оттенка: что-то среднее между коричневым и зеленым.
Полковник продолжал допрос – пока отпускать ее не хотел. И непонятно было в итоге, кто кого допрашивал. Верослава задавала вопросы на совершенно разную тематику, нисколько не смущаясь его положения, да и самой обстановки. Но, как только тема разговора переставала вызывать у нее интерес, она мгновенно «отключалась» и несла, по мнению Гончарука, какую-то чушь. Эти постоянные переходы состояний от взрослой разумной женщины к инфантильному ребенку и обратно его раздражали. Но тогда что притягивало? Вот с этим Богдан Данилович и хотел впоследствии разобраться.
– Ты почему мне ничего не сказала? – Верослава была в больнице, куда после избиения, всю в крови, привезли Анастасию.
– А как бы я тебе сказала? – еле проговорила подруга, – меня привезли сюда в бессознательном состоянии, на мне «живого места» не было, я и говорить-то не могла. Вот только теперь хоть как-то разговариваю и двигаюсь.
– Кто это сделал, догадываешься?
– А что тут догадываться? Точно знаю – по приказу Гончарука это было. Он мне еще в кабинете своем угрожал, да и эти твари потребовали документы.
– Я тут тебе водички заговоренной принесла. Пей, поможет силы восстановить быстрее.
– Спасибо, Верка. У тебя из-за меня, надеюсь, проблем не было?
– Допрашивали меня тоже. Но что я ему могла сказать? Мы же ничего «такого» с тобой не обсуждали, – улыбнулась Верослава.
– Вот-вот, точно – не обсуждали, – попробовала улыбнуться в ответ Настя.
Богдан Данилович был у себя дома. Мысли о документах Шуфрича его не покидали: «Как этот сопляк сумел «нарыть» столько секретной информации? И, главное, были доказательства: копии подписанных документов, фотографии… Кто же мог меня так подставить? Хорошо еще, нашлись люди, которые сдали этого журналюгу. Разумеется, не безвозмездно», – полковник нахмурился, вспомнив сумму, которую он заплатил за добытые сведения. Но теперь он точно знал, какими данными располагал Шуфрич. Но вот где же они – это был основной вопрос. При обыске квартиры покойного документов обнаружено не было. И тут очередная информация: переданный пакет Золотаревой. Но и тут Гончарука постигла неудача.
От тяжелых раздумий полковника оторвал телефонный звонок.
– Богдан Данилович, вечер добрый, – в трубке раздался знакомый голос.
– Здравствуй,…
– Только не надо имен, – перебил голос в трубке, – как продвигается расследование? Почему документы еще не найдены? Ты понимаешь, что, если информация попадет не в те руки, то пострадаю не только я, но и другие люди, ты в том числе?
– Я все понимаю. Мы активно работаем. Но смерть Максима Шуфрича не решила проблем. Я думал, эта журналистка, Золотарева, владеет информацией, но, видимо, это не так. Или она очень хорошо скрывает.
– Меня интересует результат, это в твоих же интересах. Действуй, – разговор прекратился.
«Действуй – легко сказать», – думал Богдан Данилович, – «если Золотарева увезла документы в Москву, то сотрудники СВР России уже были бы здесь. Значит, бумаги еще на территории Украины, если вообще они у нее были.… А ее подруга, Туманова, тоже не похоже, что ей известно… Хотя, сходить к ней еще раз надо».
Полковник и сам не мог до конца себе объяснить, зачем именно ему надо идти к Верославе, но желание было – и это главное, потому что Гончарук привык, чтобы его желания всегда исполнялись.
В квартиру Верославы Тумановой позвонили. Открыв дверь, женщина удивилась неожиданному визиту – на пороге стоял Гончарук Богдан Данилович.
– Верослава Андреевна, здравствуйте.
– У Вас возникли какие-нибудь дополнительные вопросы? – спросила ведунья, впуская полковника в квартиру.
– Я здесь, скорее, по личному вопросу, хотя, признаюсь, до конца не верю в Вашу абсолютную непричастность к делу Максима Леонидовича Шуфрича.
– И зря. Мне нечего Вам добавить.