Чтение онлайн

– Есть квота, встали в очередь, операцию готовы сделать бесплатно, но сам окклюдер и пребывание в больнице, все лекарства и анализы за наш счет, – я уже язык стесала, объясняя людям эти прописные истины, кто задавал похожие вопросы. Мы нашли клинику, нашли врача, но наша Лиза не единственный ребенок в очереди на подобного рода операции.

– Фермеры, главы местной и поселковых администраций, предприниматели города – все было. Деньги лежат в конверте. Но это все крохи!

В итоге сто тысяч лишь набралось от этих влиятельных людей города. Остальные сто мы нашли среди друзей и дальних родственников. Еще двести с лишним тысяч будто зависли в воздухе и никак не набирались.

– Ну, половина суммы уже есть! Может быть, по второму кругу обратиться?

– Регина, ну что ты придумываешь? – устало перебила подругу. – Ну, кто захочет из своего кармана деньги отдавать просто так?

– А если в клинике этой главному врачу объяснить ваше бедственное положение? – предложила она еще одну бредовую идею.

– Московская клиника насчитала внушительный ценник. Посчитали и реабилитацию, и присутствие материи, пока Лизе будут делать операцию, с чего они должны делать поблажки? Я пока искала на форумах в интернете всю информацию, знаешь, сколько ужасов насмотрелась? А сколько таких семей как наша или еще беднее? Я бы и миллион заплатила, если бы он был. Дело ведь не в деньгах, а в том, что у нас их нет.

– Кредит? – продолжала перечислять она. Хотя мы много раз уже все обсуждали.

– Максимум сто тысяч на мизерный доход матери. Но я знаешь, что решила… – вдруг остановилась и поглядела в лицо Регины.

Она тоже остановилась и кивнула головой, ожидая продолжения.

– Я у Ильнура спрошу денег! У него их много. Я из города планировала уехать до того, как с Лизой случилась эта беда, но если он даст нужную сумму, или хотя бы ее половину, то останусь и буду отрабатывать. Землю носом буду рыть, но не могу сидеть, сложа руки. Мать вчера увидела на кухне ночью со стеклянным смирившимся взглядом и… – осеклась, а голос мой дрогнул. – Если после смерти отца и Лизы не станет, она не выдержит. Она уже руки опускает, и я вижу обреченность в ее глазах. Лучше уж испробовать все, отработаю. Но Лизу с мамой надо вытаскивать.

– Да не даст он денег! – махнула рукой Регина и недовольно хмыкнула. – Удавится того и гляди за лишнюю копейку, что прошла мимо его ресторана. Авансом так точно не даст. Выгода ему, какая? Быстрее с клиникой договориться об отсрочке, чем с ним.

Я понимала, что в итоге Ильнур мог от меня затребовать. Но и не такая уж я конфетка, как Марина, Лариса или Лиля. Станется с него просить его ублажать, нагрузит меня черной работой, как Золушку, и буду впахивать за гроши, как бесплатная рабочая сила.

– Может быть, ты и права… – я тяжело вздохнула и бодро зашагала по улице, все равно обдумывая этот вариант.

– Ты к ней? – спросила Регина.

– К Лизе, да.

Мы подошли к невысокому ограждению, за которым скрывалась моя душевная боль.

– Так охота увидеть ее прежней здоровой и озорной девочкой, – призналась я грустно.

Перед глазами возник образ маленькой девочки с голубыми глазами и русыми вьющимися волосами.

Действительно, последние полгода были ужасными, наполненными лишь бесконечной беспросветностью и стремлением найти недостающие деньги. Нет, надежда внутри все еще теплилась, я верила, что собрать сумму получится, но, когда обиваешь чужие пороги и получаешь от ворот поворот, энтузиазма бороться это не прибавляет. А когда ещё полтора месяца нас направляли от одного врача к другому и ставили неправильный диагноз… Что уж говорить. Нервы были на пределе. У всех. И лишь на личике сестры не отражалось и тени страха. Она была искренне рада, когда я приходила и навещала ее, мечтала о том, что скоро вернется домой и постоянно просила показать ей фотографию цветущих абрикосов.

После визитов к Лизе я еще полдня прихожу в себя, и мне ничего не хочется. Сложно объяснить, но, когда несколько месяцев назад жизнь казалась тихой и размеренной, строились планы на будущее, и вдруг в один день все рушится, как карточный домик – такие трудности ломают. Прежде, чем ты снова найдешь в себе силы войти в привычный ритм жизни, проходит много дней в переосмыслении жизни и бессонных ночах. Сегодня на смену я заступала, трясясь, как осиновый лист. Потому что после того, как отработаю свои часы и насмотрюсь на пьяные и довольные лица посетителей, решила, что подойду к Ильнуру и попрошу денег. Конечно, мама, прознав о такой самодеятельности с моей стороны, в восторг не придет. Но я давно уже принимала решения сама. Много чего утаивала от нее, чтобы она не переживала и не нервничала по пустякам. Хотя мне кажется, и без слов понимала, что мне не сладко приходилось на работе у Ильнура.

Пока я разносила заказы, а после еще убиралась в заведении, думала о том, что хотела бы рисовать, а не ходить между столами. Только мечты о выздоровлении Лизы и о занятиях живописью доставляли мне хоть какое-то удовольствие.

Я старалась не обращать внимания на громкий смех и веселье в заведении, которое, если бы не безвыходная ситуация, обходила десятой дорогой. Но понимала, что никуда больше не устроюсь, а деньги мне сейчас были крайне необходимы. Люди потихоньку разошлись и я, убрав последний столик, навела порядок в зале и пошла в кабинет Ильнура. Тот всегда засиживался на работе допоздна.

Постучала в кабинет и услышала тихое «Войдите». Вошла и взглянула на мужчину. Тот сидел в своем кресле за столом и с задумчивым взглядом смотрел в экран телефона. Нет, конечно, Ильнур был далеко не дурак, чтобы давать мне денег просто так или авансом. Но и я тоже многому научилась в этом месте за последние месяцы работы. А в частности, скалить зубы и настаивать на своем. Болезнь Лизы и безразличие многих людей сделало меня несколько тверже.

– Таисия, что-то случилось? – он вопросительно поднял брови.

Когда я говорила, что мне не поступали предложения интимного характера, я немного лукавила. Ильнур ничего лишнего себе не позволял и против воли меня ни к чему унизительному и постыдному никогда не склонял и не принуждал. Но разговоры о том, что у меня могла бы быть совсем другая жизнь, ответь я на внимание того же самого Багрова, иногда заводил. И получая от меня очередной отказ, прикрывался словами, что знал моего отца, потому и относился ко мне с неким снисхождением, держал на работе, да еще и терпел все мои причуды и упертый характер. Вот и сейчас я была уверена, что еще раз напомнит мне обо всем этом, но, тем не менее, я отступать не собиралась. Постараюсь призвать его к разуму или, на крайний случай, вызову жалость, но все равно попрошу денег. Да, было крайне неудобно, противно, низко, и в общем, претило мне так поступать, но лучше я потом буду жалеть об этом разговоре и неудачной попытке выпросить денег, чем увижу маленький гроб и угасающую мать.

– Да, случилось. Ты знаешь, что у нас в семье беда и нам нужны деньги. Мы никак не наберем всей суммы. Лизе нужна операция, и клиника ждет от нас согласия, чтобы ее провести. Нам не хватает ста тысяч рублей, – в лоб выпалила, глядя прямо в его лицо.

Мужчина сощурил глаза и откинулся на спинку кресла. На самом деле нам не хватало большей суммы, но я специально озвучила меньший ценник. А сто тысяч, на крайний случай, возьмем в кредит, который одобрили матери в банке.

– И? – спросил он, прекрасно понимая, что я сейчас потребую эту сумму.