Скользкий
Шрифт:
– А семью я чем кормить буду, если всех задарма лечить начну? – закусил удила Тарас, выбил трубку и поднял с дороги саквояж.
Поняв, что помощи не дождется, женщина, не отпуская расплакавшуюся девочку, опустилась на колени:
– Помогите…
И все как овцы стоят и тупо смотрят. Помогать не собираетесь – идите по своим делам уже. Чего пялиться-то?
Неожиданно для самого себя я вытащил из кармана куртки почти ополовиненную пачку долларов и кинул Тарасу:
– Лечи.
– Но… – Лекарь пальцем проверил количество банкнот. – Мало этого.
– Побойся Бога, – укорил его священник.
Уж не знаю, что сыграло свою роль: укор в глазах священника или недобрый взгляд моих, но лекарь опустил саквояж на дорогу, щелкнул замками и начал перебирать зелья.
Я сплюнул и принялся выбираться из толпы. Тошно на душе. Что мы за люди такие? Так ведь и умер бы мужик, никто не помог бы. Ни священник, ни лекарь, ни хуторяне. Всем денег жалко.
Да, денег жалко! Мне же и жалко. Почти восемнадцать рублей чистого убытка! Денег жалко и от этого еще противнее становится. Вроде и дело доброе сделал, а как оплеванный. Не из-за отданных долларов, а именно из-за того, что жалко. Не от чистого сердца поступок. А из-за чего тогда? Кто бы мне самому сказал. Съел, наверное, вчера чего-то. Блин, шесть тонн баксов! Твою мать!
Ладно, Илор где? А, вон она. Умная девочка: пока я разговаривал, вампирша прошла съезд к хутору и отошла метров на сто по дороге. Вот и замечательно.
– Никого подозрительного по пути не встречали? – догнал меня Анатолий.
– Например?
– Трое парней славянской внешности. Среднего роста, волосы светлые. Один бритый, двое с усами. И девчонка с ними. Чернявая. Вроде, малолетка.
– Нет, не видел, – прокрутил всех встреченных за сегодняшнее утро я и на всякий случай уточнил: – Вооружены чем?
– Обрез, сабли.
– Понятно. – Я протянул хуторянину руку. – Встречу, к тебе отправлю.
– Обязательно. Бывай.
– Счастливо.
Догнав Илор, я забрал у нее пакет с едой, вытащил жареную колбаску и зажевал на ходу. Хреново мне что-то. И все хуже и хуже. Левая рука с каждым часом тяжелеет. И запястье будто бы сильнее ломить начало. Неужели снова кровь пошла? Доев колбаску, я вытер жирную ладонь об штанину и осмотрел тряпицу – нет, свежих пятен не видно.
Узкая, поросшая травой дорога начала петлять меж пологих склонов невысоких холмов.
Не нравятся мне здешние места. Слишком глухие. Хотя Толя говорил, что наши лагерь разбили у дороги на Лудино. Значит, частенько до Соколовского мотаться должны. И солнце уже высоко поднялось. Нет, вряд ли кто из лесных обитателей на дорогу выберется. Да и зачем? Жратвы и в лесу хватает. Самый сезон. Куда больше шанс на бывших коллег нарваться. Очень не хотелось бы. Даже не столько из-за спутницы, сколько из-за тех самых материальных ценностей на девять сотен золотом. А то мало ли кто отрядом командует. Не поверит бумагам о переводе в Дружину, и здравствуй, штрафной отряд. Совсем не уверен, что Илье я по-прежнему нужен.
Наверное, во всем виноват был именно я. Слишком расслабился. Рассчитывал, что вампиры по чувствительности людей за пояс заткнут и если кто и заметит опасность, так именно Илор. Так-то оно так, но не когда «желтое проклятие» над головой.
Да и место для засады было выбрано на редкость удачное. После очередного поворота впереди открылось заросшее высокой травой поле, по которому гулял легкий ветерок. А небольшая поляна, скрытая с дороги росшими на обочине кустами, оставалась как бы позади и в глаза не бросалась. Очень удобно: едет кто крутой – сидишь, никого не трогаешь. А тащатся лохи какие – ну-ка, ком ту ми. Так, собственно, все и произошло.
– Патруль, мобильная группа. Документы на оружие приготовьте. – Светловолосый парень, не сказать чтобы крепкого сложения, заткнул большие пальцы за широкий кожаный ремень. С ремня свешивались ножны с длинной саблей и два метательных ножа.
Позади него маячил лохматый усатый пузан с «макаровым» в руке. Волосы светло-русые, рост средний. Одежда: кожаная куртка и потрепанный армейский камуфляж.
Слева хрустнула ветка и, скосив глаза, я разглядел нацелившего на меня обрез молодчика, под глазом у которого наливался явно свежий синяк.
Да, место ребята выбрали удачное, а вот опыта маловато. Ну и чего этому полупанде в кустах не сиделось? Зачем вылез? До него же теперь метров пять, не больше.
– Документы? А! Сейчас. С документами полный порядок, не сомневайтесь. – Я кинул пакет с остатками еды себе под ноги, взялся за ремень винтовки – парни напряглись, а тот, который с пистолетом, нервно дернул стволом, – и перевесил ее на левое плечо.
Тип с подбитым глазом, усмехнувшись, поднял обрез дулом вверх. Рученька устала? Зря ты так… Парнишка с саблей так и вовсе шагнул ко мне, и его ладонь скользнула по рукояти ножа.
Вжикнув молнией замка, я сунул руку в боковой карман куртки и, уже выхватывая пистолет, щелкнул предохранителем. Парнишка с ножом сглупил и испуганно шарахнулся в сторону. Я вскинул руку и выстрелил в голову пузатому, который слишком поздно разглядел, что происходит, и не успел воспользоваться «макаровым». Пуля угодила ему в переносицу, и толстяк повалился на дорогу. Очнувшись, представившийся патрульным бандит замахнулся ножом и прыгнул ко мне, но два выстрела почти в упор сбили его с ног.
Крутнувшись на месте, я прицелился в молодчика с обрезом, но, как собственно и рассчитывал, необходимости в этом уже не было: он осел на землю со смятыми шейными хрящами. Илор замерла рядом с ним и, отбросив с головы капюшон, напряженно вглядывалась в придорожные заросли. Что еще?
Затрещали ветки кустов, и я вскинул винтовку.
– Стреляй! – прошипела вампирша.
Куда стрелять? Не видно же ничего. И треск затих.
– Стреляй!
Понимая, что вот-вот момент будет упущен, я нажал на спусковой крючок. Может, и зацеплю кого.