Скользкий
Шрифт:
– Не то слово, – усмехнулся Григорий. – Я бы и сам такую отбить не отказался.
– Это точно. Ты, кстати, не знаешь, где Колю найти можно?
– А тебе зачем? – заинтересовался Конопатый. Видно же, что и самому молча идти надоело.
– А он мне денег должен, – не стал ничего придумывать я.
– Много?
– Много, немного… Тут сам принцип важен. Должен – отдай. А то так один забудет, второй…
– Принцип – это да. Попробуй вечером в «Цаплю» заглянуть. Узкоглазые ее давненько выкупили, там и собираются.
– А Коля туда как вписался?
– Дела у него с ними какие-то. А какие – даже не скажу.
– Спасибо, заскочу посмотреть.
– Да не за что.
Мы прошли мимо громады бывшего вокзала, не так давно перестроенного в городской арсенал, вывернули к пешеходному мосту через железнодорожные пути, но подниматься на него не стали и по-простому перешли через рельсы. Патрулировавшие окрестности арсенала дружинники не обратили на нас никакого внимания.
Я расстегнул куртку и ладонью провел по вспотевшей лысине. Уффф, что-то сегодня распогодилось. Блин, спарюсь я к концу дня в своих ботинках. Пусть стельки меховые и вытащил, но от этого не легче. Надо при первой же возможности обувку по сезону приобрести. И хоть терпеть не могу головные уборы, стоит подумать о какой-нибудь бандане. Солнце сейчас активное, а сгоревшая на макушке кожа – это совсем невесело.
Сразу после вокзала город начал меняться прямо на глазах: пропали заброшенные развалины, перестали попадаться помойки, а узенькие улочки можно было бы даже назвать чистенькими, приди кому в голову организовать субботник и убрать нанесенный ветром мусор. Но по сравнению с другими районами Форта выглядели улицы весьма впечатляюще.
Двухэтажные домики еще довоенной постройки тесно жались друг к другу, их дворики прятались за высокими заборами. Большинство домов были отремонтированы и оштукатурены и вполне могли служить фоном для съемок фильма о середине прошлого века, если бы не возвышавшаяся над ними грязно-серая коробка ТЭЦ, из трех труб которой по случаю теплой погоды валили совсем не такие густые, как обычно, клубы дыма.
Встречавшиеся на улицах люди казались куда спокойней и уверенней в себе, а намозолившие за последнее время заторможенные движения наркоманов и вовсе пропали из виду. И это при том, что дружинников не видать. Все правильно: Гимназия в своем районе порядок сама наводит.
Из-за крыш домов показались высокие тополя – единственные, пожалуй, нормальные деревья в Форте, – из-за которых проглядывало серое пятиэтажное здание бывшей городской гимназии номер один. Теперь, понятно дело, уже просто Гимназии.
На небольшой площади кучковались слушатели курсов. Почти по-летнему одетые девушки, сбившись в стайки, о чем-то шушукались и поглядывали на парней. А в основе своей серьезные молодые – и не очень молодые – люди с распиханными по пакетам и сумкам конспектами курили и обсуждали преимущество заклинания «Фантомной боли» над «Всадником без головы». Самая актуальная, стало быть, тема в этом сезоне. Это молодняк. Тем, кто проучился несколько курсов, болтаться без дела некогда – им отрабатывать вложенные в них Гимназией средства приходится.
– И как в Дружине по деньгам получается? – Подул прохладный ветерок, и я вновь застегнул куртку.
– У всех по-разному, – ушел от прямого ответа Григорий. – Тебе жалованье Илья закрывать будет, так что думаю – не обидит.
– Ну а в среднем сколько получается?
– Да как тебе сказать? Ну назову я тебе среднепотолочный доход, но это все равно что средняя температура по больнице.
В этот момент дверь лавки с вывеской «Ремонт часов» со стеклянным звоном распахнулась, из нее выскочил молодой парень и, отшвырнув с дороги лотошника, побежал по улице. Он уже проскочил расположенную на первом этаже углового дома закусочную и немного замешкался на перекрестке, когда появившийся в дверях лавки часовщик с широкой ссадиной на лбу выстрелил ему в спину из пневматической винтовки. Парень несся прямо на нас, и поэтому мы увидели, как из груди у него ударила тоненькая струйка крови, будто заряд старенькой воздушки прострелил его насквозь. Ноги у беглеца заплелись, и он упал на брусчатку.
– Ну и что здесь происходит? – ткнув бляху в лицо переломившему ИЖ-38 часовщику, ледяным тоном поинтересовался Григорий.
– Грабитель это. – Невысокий мужичонка сплюнул кровавую слюну на камни мостовой и спокойно объяснил: – Дал мне по морде, сволочь, сгреб часы подороже и тикать. Ну я его вот…
– Разрешение на оружие, – уже спокойней попросил Конопатый, но руку от пояса не убрал.
– Чем ружье заряжали? – полюбопытствовал я, глядя на растекающуюся под телом грабителя лужу крови.
– Энергоиглой. – Часовщик достал из переднего кармана синего фартука замызганную книжицу. – Да вы не сомневайтесь, все разрешения оформлены. И кристаллы сертифицированные, все как положено…
Даже не посмотрев документы, Григорий забрал у часовщика коробочку с кристаллами и провел над ней бляхой.
– За трупом присмотрите, пока дружинники не появятся, – вернул он коробочку часовщику. – Им все объясните.
– Вон наш околоточный уже идет, – указал тот на спешившего к перекрестку дружинника.
– Вот и замечательно, – кивнул Гриша, вкратце пересказал увиденное околоточному, и мы отправились дальше.
Вскоре вместо чистеньких домиков потянулись обшарпанные бараки с пустыми провалами окон, а потом и вовсе показался железнодорожный мост, за которым возвышались серые развалины промышленных корпусов.
Я остановился под мостом завязать шнурок, а, догнав Григория, решил прояснить один весьма интересовавший меня вопрос:
– Те энергоиглы против нас не сработали бы?
– Нет, блокировка бы не позволила.
– Да я в курсе. Блокировка в артефакты прошивается, деактивирующий код в бляху. А что мешает взломать код и начать запихивать в левые амулеты?
– Ну, ты спросил! Я такими тонкостями никогда не интересовался, – почесал Григорий затылок под повязкой. – Это тебе с гимназистами поговорить надо.
Скрипя колесами, нас обогнала остановившаяся у ворот ближайшего цеха телега. Во всю стену двухэтажного здания красовался плакат с надписью: «Колбасные заводы Освальда Штейнберга». Сразу же открылись ворота, и грузчики начали перегружать на телегу картонные ящики.