Чтение онлайн

— Князя кровью поят? — напрягся Радим.

— Говорят, народное зелье. И кровь там, и бог знает что еще, — пояснила Сара. — Нам такое лекарство не понадобится. Мы еще крепко стоим на ногах, правда, милый?

— Аи, не сглазь, Сара! Аи, не сглазь!

Армен остался у костра. Он завел с молодым ратником долгую душеспасительную беседу, подкрепляемую терпким медом, и не мог оторваться. Поэтому искать ночлег отправились втроем.

В деревне было тихо. Жители давно спали, а дозоры бродили за околицей. Тревожно лаяли редкие псы. Радим пропустил пару домов и постучался в третий. Ответом было гробовое молчание. То ли хозяев нет, то ли спят крепко? А может, не хотят пускать ночных гостей?

Скоморох прошел к следующей избе. Не успел постучать, как за дверью заскрипели половицы и загремели запоры. Радим замер в ожидании. Дверь отворилась, мелькнул огонек лучины: на пороге стояла молодица с аккуратно прибранными волосами. Скоморох без труда признал жену Валуни, красавицу Младу.

Повисло недолгое молчание. Млада улыбнулась Радиму:

— Так и чуяла, сегодня гости будут. Заходите. Поздоровавшись, гости шагнули в сени.

— Угощением не богата, но чем смогу…

— Не надо, — остановил ее Радим. — Нам бы только переночевать.

— Прошу, — Млада щ стила гостей в светлицу. — Я за соломой схожу. А вы будьте как дома.

Она снова очаровательно улыбнулась.

— Чудная какая, — сказал Яков, когда девушка вышла. — Ни о чем не спросила, сразу в дом пустила.

— Я с ней знаком, — пояснил Радим. Вернулась хозяйка. Она накидала соломы в углу, поближе к очагу, и накрыла ее веретьеи. Еще один лежак Млада обустроила с противоположной стороны очага.

— Устраивайтесь, гости дорогие.

Без лишних вопросов Радим понял, что ложе поменьше — для него, а то, что накрыто веретьеи, — для Якова и Сары. Скоморох поблагодарил хозяйку и послушно отправился на отведенное место. Млада затушила лучину, и клеть погрузилась во тьму.

Спать хотелось неимоверно. Но еще сильнее Радима мучил вопрос: почему Млада так и не спросила про судьбу своего любимого мужа?

Скомороху приснился пожар. Жаркое, всепожирающее пламя вздымалось зубастыми вспышками. Бежать некуда. Везде одно и то же — беспощадная пляска огня. Из полыхающих глубин зазвучало нарастающее шипение…

В один миг Радим покрылся потом от головы до пят. Он знал, что случится дальше, и не мог без замирания сердца наблюдать, как из огня рождается алое лицо.

— Примеш-шь меня — станеш-шь велик. Отринешь меня — до пепла сгориш-шь.

Яснее некуда. Причем бес ведал, чем его пронять. После пожара в Волочке скоморох начал по-иному относиться к огню. Теперь Радим не понаслышке знал, что значит — гореть заживо. Разговаривать с бесом не хотелось. Хотелось уничтожить мерзкую тварь — отомстить за все, что пережито, что предстоит пережить по ее вине. Ох, если бы знать, как это сделать.

Собрав волю в кулак, скоморох постарался проснуться. Ведь это всего лишь ночное наваждение. Как ни странно, это ему удалось. Вмиг алое лицо растаяло, уступив место бледному расплывчатому образу. Радим почувствовал мягкую тяжесть на бедрах и понял, что на нем кто-то сидит. В недоумении скоморох протер глаза.

Жарко полыхал очаг, треща свежими дровами. В отблесках пламени ясно вырисовывалась стройная фигурка Млады. Улыбаясь, она склонилась к самому лицу скомороха:

— Тесс! Ты же хочешь меня?

У Радима от неожиданности перехватило дыхание. Он кашлянул.

— Млада… А Валуня?

— Валуня уже наш.

— Ваш? Ты про кого?

— Дроля, ты же знаеш-шь…

Млада впилась поцелуем в губы скомороха. Ее шершавый язык залез между зубов и забегал по небу. Ра-Дим очумело лежал, боясь пошевелиться.

Оторвавшись, хозяйка развязала ворот у рубахи и спустила с плеч. Тугие яблоки персей смотрели на скомороха карими сосками, будто червоточинами. Радим уже не помнил, когда последний раз был с женщиной. Вожделение плотно затуманило голову. Млада лизнула скомороха в шею, потом мягко укусила за мочку уха.

— Прими меня. Испробуй мою плоть, — прошептала она.

Ее перси нежно коснулись лица Радима. Скоморох обхватил жаркое тело губами и начал сосать.

— Так, так! Укуси меня! Еще! Сильнее! Сильнее! Радим послушно делал то, что велела Млада.

— Кусай! Грызи! Я хочу, чтобы ты глотал мою кровь! Я хочу, чтобы ты ел мое тело!

Что— то щелкнуло в голове скомороха. Он сразу вспомнил лысую гору, распятого человека и толпу дружинников, прикладывающихся к гниющим ранам. Скоморох поднял взгляд на лицо хозяйки. Вместо румяных щек и тонких бровей он узрел грубо выточенную личину. Темные провалы глазниц ярко выделялись на бледной деревяшке. Радима перекосило от отвращения. Он резко оттолкнул Младу:

— Ведьма! Сгинь!

От удара молодицу бросило к стене. Она взвыла — то ли от боли, то ли от разочарования.

— Глупец! Я ведь спасла тебя! Чтобы вернуть тебя к святому лону, мне пришлось убить твоего сторожа! А ведь он мог стать нашим братом! Одумайся!

— Так это ты зарезала Третьяка? Значит, благодаря тебе я оказался тогда в лесу?

— Да! Господь повелел вести к нему тех, кто владеет знаниями. А тебя могли казнить. Моими руками Господь даровал тебе свободу и жизнь. Отплати ему сполна, дроля. Прими святое причастие!

— Никогда! Твой Господь творит зло. Он убивает невинных!

— Смерть настигает тех, кто отказывается вкусить плоть и кровь Господни!

— Что разумеют дети малые, которых вы убиваете? Их пугает один вид крови!

— Тот, кто не принимает причастие, — умирает.

— Твоими устами глаголет бес. И уж не первый раз грозит мне ужасной карой. Тем не менее я все еще жив.

— Оттого что Господь милостив! Он хочет, чтобы ты вернулся в святое лоно!

— И снова я отвечаю — нет.

— Греш-шник! Ты умреш-шь!

Млада метнулась в сени и выскочила оттуда, держа тяжелый топор.

— Что? Что происходит? — всполошились Яков и Сара.