Скоморох
Шрифт:
Те на миг оторопели. Внезапное появление Радима заставило их отступить на пару шагов. Этого хватило, чтобы пленники смогли отбежать за спины Силушке и Куре. Радиму пришлось бы худо, не прыгни он в реку. Придя в себя, гриди стремительно напали на беглецов. Силушка отразил мечом пару ударов, но, поняв, что долго не продержится, обратился в бегство. Куря был готов стоять до смерти.
— Беги! Куря, беги! — закричал Зяма.
Однако гриди не дали парню сбежать. Зяма выломал из поручней длинный дрын и бросился на помощь брату.
— Беги!
— Нет! Сам тикай!
Братья припустили на Торговую сторону. Но было уже поздно. Навстречу бежали Силушка и Умилка, преследуемые вирником и еще парой гридей.
— Сюда! Прыгайте сюда! — раздался снизу голос Радима. Он вынырнул на поверхность реки. В лунном свете скоморох отлично видел, что происходит.
Силушка медлить не стал. Его массивное тело тяжело плюхнулось в воду.
— Умилка! Прыгай! — Зяма подхватил девушку и столкнул с моста. Затем прыгнул сам.
Последним был Куря. Уходя от удара, он неловко запнулся и кубарем полетел вниз.
— Лук! Принесите кто-нибудь лук и стрелы! Прощение всех грехов и благословение святой церкви за лук и стрелы! — закричал Григорий.
К счастью для беглецов, лука у гридей не оказалось.
— Умилка! Ты как? — Радим помог девушке зацепиться за проплывавшее мимо бревно.
— Уфф! — Большего Умилка вымолвить не смогла.
— Держись за деревцо. Хорошо, что сплав идет. Голову спрячь. Так из Новгорода и выберемся. Подгребай рукой.
Куда делись Силушка и братья-разбойники, Радим не видел. Но они его особо и не интересовали. Умилка была рядом — и это главное. Он сделал то, что задумал. Девушка — на свободе.
— Осторожно! — Радим оттолкнул бревно, которое волна несла в сторону Умилки. — Тут надо смотреть по сторонам, а то пришибет ненароком.
— Я… я постараюсь…
— Тихо! Не так громко. По берегу гриди идут… Действительно, на берегу реки царило заметное
оживление. Какие-то люди метались, звеня оружием и нестройно крича. Кто-то размахивал факелом, пытаясь разглядеть пловцов. Появились лучники. Наиболее догадливый стал поджигать стрелы и стрелять ими в бревна. Пару раз ему даже удалось попасть так, чтобы огонь потух не сразу. Однако остальные попытки оказались бестолковыми. На широкой речной глади темнота и сплавной лес надежно скрывали беглецов.
— Радим, смотри! — Умилка показала на Княжью сторону.
От берега отчалил челнок и поплыл поперек течения.
— Главное, чтоб не заметили.
Лодочник был опытным гребцом. Челнок ловко рассекал речную гладь, то и дело уворачиваясь от бревен. Сидевшие на лавках воины пристально вглядывались в темноту Волхова. Им помогали факелы, закрепленные на носу и у кормы.
— Кажется, там кто-то есть. Греби туда! Челнок прошел в нескольких локтях от притаившегося скомороха.
— Нет. Показалось… А там что? Греби быстрее!
— Господин! Туда нельзя! Там слишком могучий сплав идет…
— Молчать! Делай, что говорю!
— Мы опрокинемся!
— Тогда тебя, смерд, повесят на воротах. Живее! Челнок удалился вверх по течению. Радим перевел дыхание.
— Ух… Отстали.
— А долго еще плыть будем?
— Что с тобой?
— Холодно…
Скоморох приподнялся над бревном, вглядываясь в берег.
— Уже не бегут… Похоже, из града выплыли. Еще чуток — и можно вылезать.
— А где Куря? Где Зяма?
— Я знаю не больше твоего, Умилка. Они прыгнули в воду, точно.
— Они могли разбиться?
— Мы бы услышали крик.
— Там был такой гам…
— Всяко бывает. Однако, думаю, они плывут где-то рядом.
— А если окликнуть их? Опасно?
— Да, лучше не надо. Мало ли, кто там, в темноте.
Проплыв еще с полверсты, Радим стал подталкивать бревно с Умилкой к берегу. Вскоре ноги коснулись дна.
— Вставай. Здесь уже можно идти.
— Не могу… — чуть не плача сказала отроковица. — Ноги… Ноги не слушаются.
— Держись за меня. Крепче!
— Что со мной, даже не знаю…
— Не важно. Сейчас выберемся.
Радим вытащил Умилку на берег и бессильно повалился на землю.
— Ох, совсем я хилый стал.
— Ты — порный. Я бы тебя вытащить не смогла.
— Ты меня раз от смерти спасла, так что не прибедняйся.
Лежать в мокрой одежде было неприятно. Но двигаться беглецы могли лишь через силу.
— Пойдем в лес, Умилка. А то как бы тут нас не застукали. Держись…
— Ноги… Слабость прошла. Я могу идти сама.
— Замечательно. Вставай! — Радим протянул руку, помогая отроковице подняться.
Лес был мрачен. Лунный свет не пробивался сквозь кроны деревьев, потому идти было тяжело.
— Затаимся здесь до рассвета, — Радим показал небольшую ямку, образовавшуюся на месте повалившейся с корнями осинки.
— Холодно…
— Огня развести, увы, нечем…
— Тогда обними меня.
— Что?
— Обними. Так будет теплее.
— Ох, конечно…
Радим прижался к Умилке и крепко стиснул ее в объятиях.
— Так хорошо…
Отроковица закрыла глаза и почти мгновенно уснула. Скоморох заснул следом за ней.
Черный лес расступился, будто расщепленный мечом. Луна, казавшаяся кровавой, осветила узкую тропинку между деревьями. Радим обернулся. Сзади полыхал пожар. Языки беспощадного пламени вырывались из-под земли, возносясь к пурпурным морокам. Огонь приближался, заставляя перейти на лесную тропу.
Сопротивляться скоморох не стал. Лес так лес. Страха не было. Чернота и мрак не пугали, а скорее завораживали. Отчего-то захотелось узнать, что скрывается за ними. Радим решительно шагнул на тропинку.