Чтение онлайн

Решил убрать все свидетельства ночной выпивки его друга. Пришел к выводу, что полиция не должна обнаружить в доме ничего необычного.

Если Лэнни не появится на службе, к нему обязательно приедут, постучат, заглянут в окно, в конце концов войдут в дом. Если увидят, что он пил ром, могут подумать, что он впал в депрессию и, возможно, покончил с собой.

Чем раньше у них появятся такие мысли, тем быстрее они начнут обыскивать прилегающую территорию. А хотелось бы этот обыск оттянуть, чтобы примятая трава и сломанные ветки не привлекли их внимание к лавовой трубе.

После того как все компрометирующее оказалось в мешке с завязанной горловиной и осталось только заняться Ральфом Коттлом, Билли по своему мобильнику позвонил в таверну, на телефон, что стоял за стойкой.

— Таверна, — ответил Джекки О'Хара.

— Как там свиньи с человеческими мозгами? — спросил Билли.

— Сегодня они пьют где-то еще.

— Потому что таверна — семейный бар.

— Совершенно верно. И всегда будет.

— Послушай, Джекки…

— Как я ненавижу «послушай, Джекки». Это всегда означает, что я услышу какую-то гадость.

— Завтра мне тоже придется остаться дома.

— Насчет гадости я не ошибся.

— Не такой уж это повод для огорчений.

— По голосу ты не болен.

— У меня не простуда. Что-то с желудком.

— Приложи телефон к животу, дай мне послушать.

— Теперь ты еще и злишься.

— Это не дело, когда хозяин сам должен разливать пиво.

— Народу так много, что Стив не справляется?

— Стива здесь нет, только я.

Пальцы Билли сжались на мобильнике.

— Когда я проезжал мимо таверны, его автомобиль стоял на стоянке.

— Сегодня у Стива выходной, помнишь?

Билли, конечно же, об этом забыл.

— Поскольку я не смог найти тебе замену, Стив поработал с трех до девяти, чтобы дать мне передохнуть. А чего это ты разъезжаешь на автомобиле, если ты болен?

— Ездил к врачу. Стив смог поработать только шесть часов?

— У него были дела до и после.

Понятное дело, убить рыжеволосую до, прибить руку Билли к полу после.

— И что сказал врач? — спросил Джекки.

— Это вирус.

— Они всегда так говорят, если не могут определить, чем человек болен.

— Нет, я действительно думаю, что это вирусное заболевание, которое пройдет через сорок восемь часов.

— Как будто вирус умеет отсчитывать время, — хмыкнул Джекки. — Когда ты придешь к ним с третьим глазом во лбу, они тоже скажут, что это вирус.

— Извини, что так вышло, Джекки.

— Я переживу. В конце концов, это всего лишь таверна. Не война.

А вот Билли Уайлсу, когда он отключил связь, казалось, что он как раз на войне.

В кухне на столике лежали бумажник Лэнни Олсена, ключи от автомобиля, мелочь, сотовый телефон и табельный пистолет калибра 9 мм, на том самом месте, где Билли видел их и вчера.

Он взял бумажник. Уходя, он собирался забрать и мобильник, и пистолет, и кобуру «Уилсон комбат».

В хлебнице нашел половинку батона в пластиковом пакете с герметизирующей полоской.

Выйдя на заднее крыльцо, выбросил хлеб на лужайку, чтобы утром птицы хорошо позавтракали.

Вернувшись в дом, положил в пластиковый мешок посудное полотенце.

В кабинете стоял оружейный шкаф со стеклянными дверцами. В ящиках под ними Лэнни держал коробки с патронами, четырехдюймовые аэрозольные баллончики с «мейсом [24] и запасной служебный пояс с различными кармашками, баллончиком с «мейсом», «тазером» [25] , наручниками, дубинкой и кобурой.

Билли снял с пояса запасную обойму, а также наручники, баллончик «мейса» и «тазер». Положил их в пакет из-под хлеба.

Какие-то шустрые летающие существа, возможно, летучие мыши, которые охотились за мотыльками в первый час четверга, низко пролетели над двором, мимо Билли и поднялись в вышину. Когда он повернулся на звук, то увидел крохотный серпик нарождающейся луны.

И хотя, скорее всего, этот серпик появился раньше, начав свой путь на запад, до этого момента Билли его не замечал. Удивляться этому не приходилось. После наступления темноты у него не было времени смотреть на небо, все его внимание занимали сугубо наземные проблемы.

Ральфа Коттла, с закоченевшими под неудобными углами конечностями, Билли завернул в одеяло, потому что пленки под рукой не нашлось. Завязал он одеяло галстуками Лэнни, и тащить этот куль через поднимающийся в гору двор было ой как нелегко.

Коттл говорил, что не может быть чьим-то героем. И, конечно же, умер он смертью труса.

Он хотел и дальше влачить свое жалкое существование («А что еще делать?»), поскольку просто не мог представить себе чего-то лучшего, а потому ни к чему и не стремился.

В тот момент, когда лезвие вошло ему между ребрами и остановило сердце, он, должно быть, осознал, что если от жизни и можно уйти, то от смерти — нет.

Билли где-то сочувствовал этому человеку, отчаяние которого было даже более глубоким, чем у него, а эмоциональных ресурсов явно не хватало.

И поэтому, когда кусты начали рвать мягкое одеяло, цепляясь за него, и тащить тело стало тяжелее, он взвалил его себе на плечо, без отвращения и не жалуясь на судьбу. Согнулся под ношей, но на ногах устоял.

За несколько минут до этого он уже прогулялся к лавовой трубе налегке, снял крышку, и теперь черная дыра ждала очередную добычу.

Завернутое в одеяло тело полетело вниз. Стукнулось о стенку, отскочило, полетело дальше, в черную тьму.

Когда идущие снизу звуки затихли, предполагая, что скептик нашел покой вместе с хорошим сыном и неизвестной женщиной, Билли поставил крышку на место, убедился, что отверстия в ней совпали с гнездами в раме, и еще раз завернул винты.

Он надеялся более не видеть этого места. Но подозревал, однако, что ему не останется иного выхода, кроме как вернуться сюда.