Чтение онлайн

Включил, пересмотрел ролик с обеда. Окно открыто, свечи не ровно горят, задувает так, что скатерть заворачивается, а полы балахонов у этих наблюдателей не колышутся. Что-то их окружает, защищает. Невидимый кокон, поле или магия в действии. Если наблюдатели такие в каждом доме, нет-нет да увидят то, что некоторые предпочли бы скрыть. Организация, которая их послала, защитить своих слуг должна. Или они ничем не пробиваемые, или за нападение на Око смерть немедленная и ужасная. А может и все вместе.

Некстати кольнуло. Раньше такие размышления мне же вообще были не нужны, в голове сама мозаика выстраивалась. Трех-четырех пазлов достаточно, чтобы всю картину видеть. Какой же ты тупой, Боря. Пора начинать это исправлять. С абстрактным мышлением глубокая дыра. За эту область много чего отвечает, но основа — это математика.

Прикрыл глаза, начал повторять таблицу умножения. До пяти без проблем, вперёд, назад, вразброс. Значит Боре знакомо. Остальную школьную хуже, ответ всплывает не сразу, с задержкой, лёгкое покалывание в висках. После десятки совсем тяжко, на двенадцать, тринадцать ещё смог осилить, морщась от рези в голове, дальше беспросветный мрак. Как же так, я Левушку на ментальную арифметику водил, до двадцати свободно умножал.

Нарушила печальные размышления матушка. Вбежала как на пожар, начала метаться по комнате, — Боренька, уездный исправник прибыл, с тобой поговорить желает, по дядьке.

Я недовольно хрюкнул, — какого ещё дядьке, ну?

— Сыночек, родимый, про то, как ты тело нашёл. Ах, маленький мой. Это же какой ужас для ребёнка, человека в петле увидать. Это вот этот самый — стресс. Паскуда, не мог подальше повеситься, ни на глазах моего родненького. Я же ему доверяла, он же тебя с малых лет, и сопельки вытирал, и одевал, и в школу, и вот на тебе, удавился.

Я встрепенулся, — Кто пришёл, инквизор?

Матушка всплеснула руками, — Упаси Вечный ученик, какой инквизор, простой исправник, местный. Не волнуйся смерть баронских его не шибко касается, это дела наши, семейные. Отец ему заплатил, пусть разбирается, от чего дворовые в петлю лезут. Ну вот чего им не хватает, если к ним со всей душой, а они в петлю.

Понятно, чего не хватает, отношения людского. Покосился на окно, вон у тех бы спросили, на воротах прибитых. Не было печали, слуга значит мой вздёрнулся. Хотя не удивительно, от общения с Борей и застрелиться можно, первым попавшимся столовым прибором. Не первый случай, а раз барон следователя позвал, не чисто дело. В петлю без причины не лезут.

Что я знаю про исправников? Не мелкий чин, уровня начальника полиции. Но тут прошлые знания не помогут, чувствуется, что все наизнанку.

Мама продолжала, — я позову, приглашу, государев человек, ждать не привычен. Ты не переживай, расскажи, чего видел. Я рядом постою, если чего мы его в шею раз.

Я её остановил, надо бы информации побольше выудить, — Мам, погоди, а вдруг он меня арестует, — скуксил плаксивую рожу, — Я не хочу в тюрьму, там кормят плохо.

Матушка подбежала, обняла, — Маленький мой, да как же арестует то, кто ему позволит? Да мы его, — и внезапно тоже разревелась.

Надо ей сознание перегрузить, пока плывёт, — А ещё меня Лилия обижает, вот смотри как лицо поцарапала. И Дашу за руку дёрнула.

— Ой, бедненький мой, уж поговорю с Розой, так поговорю, ох устрою. Ой, нельзя говорить с Розой, барон нервировать запретил. Дождусь, когда родит — потом поговорю.

— А как же исправник, он меня бить будет?

— Да как же бить, ты же аристократ, на тебя даже голос повышать нельзя.

— А ещё меня Коля за обедом вилкой тыкал, вот прямо в бочок.

В процессе утешения друг дружки потихоньку вытянул, утром проснулся Боря, пора одеваться, а Тимофея нет. В колокольчик звонил, орал, ногами топал – не идёт. Разозлился, толкнул дверь в смежную комнату и носом в болтающиеся калоши, по которым моча стекает.

Да тут не просто стресс, тут травма детской психики. Невротической депрессией пахнет и прочими фобиями. Не понимаю, где толпа психотерапевтов. Куда матушка смотрит?

Исправник вошёл почти строевым шагом, щёлкнул каблуками. Обернулся в восточный угол, поклонился на образок с ладонями, сложив свои лодочкой. Ещё ниже матушке, по мне мазанул взглядом вскользь, как на недоразумение. Ну, к таким взглядам я уже привыкать начинаю. В возрасте мужичок, китель потёртый, розовая проплешина, но остатки военной выправки не спрятать. Лицо открытое, честное, красный нос и мешки под глазами выдают любителя зелёного змия. Любителя, почти перешедшего в профессиональную лигу.

Око выдвинулось из ниши и сделало пару шагов, заинтересовалось тоже.

Седые усы дёрнулись, — Борис Антонович, простите покорно, вопросов пара для отчётности перед Антон Петровичем.

Вижу нервничает, но храбрится, виду не подаёт. Прямо в глазах печаль — «И что я тут время теряю». Не в восторге от общения с аристократами, не в своей тарелке. Как я тебя понимаю.

Я оттопырил губу, сказал важно, с закосом под голос барона, — Ну чего, ну.

Исправник развернул планшетку, обычную кожаную, выудил огрызок карандаша, — Борис Антонович, вы тело обнаружили 22 августа в 9:30 утра.

Не понятно, то ли вопрос это, то ли утверждение.

— Ну чего, ну, проснулся, одеваться, а его нет. Ну я это, громко крикну, потом его нет. Ну и это, а он там.

— Ага, Борис Антонович, дальше что было, пожалуйста, каждую мелочь.

— Да что, то было то. Вот, сам я.

Усы исправника поползли в стороны, — Как, чего сам?

— Ну сам, сам это, штаны надел.

Исправник что-то покарябал в блокноте, — Утверждают, что кричали вы сильно, так что весь этаж сбежался.

— Да брешут, вот, что там вскрикнул разик. Да и не вскрикнул даже, а так.

— Ага, понятно. А скажите, Борис Антонович, вы криком подзываете дядьку, или в колокольчик звоните? Вот же у вас на столе колокольчик.

Дался ему этот колокольчик, — Да, в колокольчик, чего. К столу вот вставать надо. А утром с кровати, вот.

Госпожа Милослава, я попрошу Бориса Антонович, извольте, покажите как увидали и стояли как.

— Ну чего, ну, — нехотя поднялся, покосился на родительницу и поплёлся к двери.

Матушка подала голос, — Не трогали ничего там, барон то не велел. Все как в первый день, только тело забрали, ваши же, это открытие делать.