Чтение онлайн

Вот как сейчас. Кровь смешалась с землей и мхом на бетонных ступеньках. Раны на пальцах вздулись, выглядели гадко. Иногда они белели или зеленели. В школе она ходила, сжав кулаки, чтобы никто не увидел, что она наделала. Ее раздражало выражение лица детей, когда они замечали ее руки. После первого дня в школе она всегда старалась, чтобы пальцы были спрятаны, но иногда это бывало невозможно. «Отвратительно!» – вычитывала она из выражения лиц детей. Но выражение лиц взрослых было еще хуже: из них она вычитывала жалость. И тревогу.

У Элисабет выбора не было. Она открыла двери своего дома – и обрадовалась, обнаружив, что никого нет. Когда она прошла в кухню, половицы скрипели. У них был старый дом. Она не задумывалась об этом, пока не пришла в гости к Саре. Не задумывалась она и о том, насколько у нее дома грязно. Наверное, она просто перестала это замечать. Ведь так было всегда, с тех самых пор, как она была маленькая. А она больше не чувствовала себя маленькой. Ей уже скоро семь, и она уже давно не считает себя ребенком.

А еще их дом был большой. Там было три этажа, но во всем доме жило всего два человека. Она никогда не думала, откуда у них средства на такой большой дом, пока однажды вечером мама не сказала, что им надо переехать. Мол, за этот дом платить слишком дорого. Но, наверное, что-то изменилось, потому что они по-прежнему жили в этом доме, хотя мама не работала и денег в семье не бывало.

В холодильнике она обнаружила йогурт. Она смешала хлопья с этим йогуртом и с коричневым сахаром. Большим-большим количеством коричневого сахара. Затем она уселась за кухонный стол и стала есть, смотря в окно. Море было тихим, солнце прочерчивало бело-желтую полосу на синей поверхности воды. Как всегда, когда она смотрела на море, она подумала о папе.

Она все еще думала о папе, когда входная дверь распахнулась, и она услышала голос мамы. Голос был визгливым, она громко смеялась. Чересчур громко. Еще Элисабет услышала мужской голос – и стала искать, куда бы спрятаться. В глубине кухни была кладовка. Элисабет встала, но не успела юркнуть туда, как оба уже стояли перед ней.

– Элисабет, – сказала мама. Ее лицо было далеким, глаза прозрачными. Она настолько исхудала, что джинсы на ней болтались. – Иди в свою комнату. Сейчас же! – Рядом с мамой стоял мужчина. В отличие от других мужчин, иногда заходивших в гости, он был опрятно одет, в рубашке с галстуком.

– Как тебя зовут? – спросил он. Его глаза были серыми, как камни. А волосы светлыми.

– Это Элисабет, – сказала мама. Она взяла ее за руку и попыталась оттащить. – И она идет в свою комнату, – прибавила она строго и прищурила глаза.

– Ты красивая девочка, Элисабет. – сказал мужчина. От него приятно пахло. И он улыбался ей.

– Скажи спасибо, – велела мама.

– Спасибо, – ответила Элисабет, склонив голову.

– Этот человек – хозяин нашего дома, – добавила мама и улыбнулась мужчине. – И ты должна быть с ним поласковее.

Элисабет кивнула, а когда она поднималась по лестнице, то почувствовала, как тот человек провожает ее взглядом.

На следующее утро Эльма пришла на работу рано. Всю ночь она не могла заснуть, а мысли в ее голове так и летали. Мысли о деле, которое они расследуют, о людях, с которыми встречались, и о Сайваре. И в то же время она ощущала, как ее грызет совесть из-за Давида. Слишком мало времени прошло с тех пор, как он ушел. Еще не пришла пора думать о ком-нибудь другом. И все же ее мысли постоянно возвращались к Сайвару. Она встала, достала кофейную чашку и попыталась ни о чем не думать. Она грызла колпачок ручки, смотрела в потолок и вспоминала вчерашние разговоры.

Гвюдрун лишь подтвердила сказанное Эйриком. Не выяснилось ничего, что объясняло бы, каким образом Элисабет оказалась мертвая у старого Акранесского маяка.

Эльме было трудно понять, что за человек эта Элисабет. Она была красивой – хотя лицо такое серьезное. С такими темными, почти черными волосами и такой светлой кожей. Отчего она была такая серьезная? Просто по натуре? Бывают же люди, которые всегда как будто улыбаются без видимых причин – почему не может быть наоборот? Судя по всему, она хорошо устроилась в жизни: двое детей, муж, оба на хорошей работе, а с родным городом она давно разорвала все связи. В нем не жил никто, с кем у нее сохранились бы отношения, кроме одной старой женщины – а кто она такая, они еще не разобрались. А все-таки нашли Элисабет именно там. Примерно через тридцать лет после того, как она сидела в классе в Акранесе и смотрела своими серьезными глазами в объектив – ее обнаружили на взморье мертвую. Убитую.

Может, она встречалась с каким-нибудь мужчиной? А Эйрик про это узнал? Обычно в Исландии жертвы убийств – не женщины за тридцать, матери двоих детей. С 2000 года были убиты двадцать мужчин и всего десять женщин. Большинство таких дело было связано с тем, что один мужчина нападал на другого в состоянии алкогольного опьянения. А когда жертвами убийств становились женщины, это чаще всего это было связано с семейным насилием. Эльма знала, что насилие в семье бывает тщательно скрыто, даже в роскошных жилищах среди дорогой дизайнерской мебели. Поэтому Эйрика не мешало бы проверить получше.

Эльма представила себе лицо Эйрика в тот момент, когда они уезжали. Она не сомневалась, что его скорбь была неподдельной – и все же там как будто присутствовало что-то еще. Гнев. Эльма была уверена, что увидела именно его. По каким-то причинам Эйрик еще и сердился.

Он произвел на нее не очень хорошее впечатление. Слишком ухоженный, слишком уверенный в собственном поведении и внешнем виде. Он казался неискренним. Как будто все его движения были продуманы заранее. Как будто он играл роль в пьесе. И все же ничто не указывало на то, чтобы он желал Элисабет зла. Напротив, он души в ней не чаял. А вдруг она собиралась от него уходить? Они не обнаружили ничего, что подтверждало бы это, кроме пары эсэмэсок; ведь у Элисабет, судя по всему, не было близких друзей, которым можно было бы открыться, – не считая Альдис. Компьютер Элисабет передали в полицию, и сейчас технические специалисты трудились над поиском того, что помогло бы пролить свет на случившееся. Может, она вбивала в поисковик что-нибудь, что давало понять, что она собирается расстаться с Эйриком.

А ещё этот дом. Альдис упомянула, что Элисабет хотела посмотреть дом на Кроукатун, 8, и вполне могла поехать в Акранес с этой целью. Возможно, в каком-то стремлении покончить с прошлым. Если судить по ее описанию, у нее на душе как будто лежала какая-то тяжесть. Может, с ней что-нибудь произошло в школе или дома, из-за чего она стала такой замкнутой и необщительной.

Эльма закрыла глаза и попыталась мыслить ясно. После обнаружения тела весь город просто изнемогал от желания получить новые сведения, и это мешало. В полицейское управление внезапно заходили прохожие – полюбопытствовать, хотя прямо они в этом не признавались. Еще в полицию постоянно названивали из СМИ и просили информации. Ведь это выглядит нехорошо, если полиция так долго не может сообщить ничего нового. Поначалу это было терпимо, а под конец станет выглядеть так, будто там ничего толком не знают. Впрочем, так оно и было. С момента обнаружения трупа прошло уже почти трое суток, а они так ни до чего и не додумались.