Чтение онлайн

– Добро, Николай. Часовщик уже на месте?

– Часовщик приехал на объект около одиннадцати вечера с четырьмя помощниками. Они уже закончили свою работу. Кстати, до вашего появления здесь было довольно шумно.

– А что так?

– Пришлось просверлить в перекрытии фундамента несколько отверстий для крепежа привезенного ими оборудования.

– Понятно… Посторонних в монастыре, значит, нет?

– Нас здесь осталось лишь четверо, включая Часовщика. Ближние к нам посты находятся уже за стенами монастыря.

– А эти четверо помощников Часовщика?

– Уехали десять минут назад. С внешнего поста только что доложили, что их транспорт миновал линию оцепления.

Дэн, хотя и внимательно слушал этих двоих, откладывая в памяти все то, о чем они говорили, все еще не мог до конца поверить в то, что происходящее ему не снится. У него пока что не укладывалось в голове, что эти в высшей степени странные события происходят в реальности и что он сам находится в их эпицентре, являясь едва ли не главным из всех действующих лиц.

Необычайность, диковинность, и даже некий мистический оттенок происходящего дополнительно усиливались самим этим древним антуражем, в котором они оказались, той обстановкой, которая их сейчас окружала.

Монастырь, заложенный в первой четверти XVI века Великим князем Московским Василием III, реконструированный и дополненный новыми башенками, церквями, часовенками и монастырскими корпусами в последующие десятилетия и столетия, в особенности, при Ирине Годуновой и царице Софье, выглядящий в дневное время красочно, празднично, как на открытке, благодаря барочному «московскому» стилю и сочетанию красного и белого цветов, подсвеченный прожекторами и светильниками в обычные ночи, с расположенным в центре монументальным пятиглавым Смоленским собором, теперь, в эту самую минуту, когда трое мужчин стояли у входа в Лопухинский корпус Новодевичьего, имел мрачный, строгий, суровый вид; он более всего напоминает сейчас осажденную неприятелем крепость…

– Ну что ж… – помолчав немного, сказал Редактор. – Раз все готово, тогда не будем терять времени. Николай, пригласите нашего юного друга пройти в помещение редакции Пятого канала.

Логинов вслед за охранником прошел внутрь красно-белого строения, в котором почти три столетия назад император Петр II разрешил поселиться своей бабушке, Евдокии Лопухиной, опальной царице, постриженной по велению другого Петра в монахини… Пройдя по коридору в самый конец через центральную часть палат, где некогда размещались аудитории Богословского института, а затем и Московской духовной семинарии, подошли к низким, окованным железом, дверям. Здесь Дэн остановился – его заинтересовало увиденное.

Судя по вытесненным – или же отформованных литьем – на разведенных в стороны почерневших металлических створках старославянским письменам, дверь эта была столь же древней, что и сами палаты. Возведенные, кстати говоря, в Новом девичьем монастыре задолго до появления и вселения той, кто дала современное название этому монастырскому корпусу…

– Берегите свою светлую голову, дружище! – подал реплику Николай прежде, чем сам шагнул в низкий и довольно узкий, похожий на лаз, дверной проем. – Осторожно… ступеньки!

Дэн последовал за ним. Лестница, освещенная забранными в решетку светильниками, оказалась довольно крутой, хотя и недлинной – всего он насчитал двадцать семь ступеней.

На нижней каменной площадке оказалась точь-в-точь такая же дверь, что и наверху: с вырезанным на металле или же вычеканенным, выбитым старославянским шрифтом, так называемым «уставом» [44] .

Эта дверь – или же воротца – тоже была распахнута – половинками вовнутрь того помещения, в котором они оказались.

Дэн, пройдя вслед за Николаем в эту подземную часть палат, вдруг застыл, как вкопанный.

Он точно знал, что никогда – НИКОГДА – здесь, в этом самом месте, в подземной части «лопухинского» корпуса монастыря – не был.

Тем не менее, ему тут все было знакомо; хотя в самом этом помещении царит полусумрак, он точно знает, каковы его размеры, где и что здесь находится, какого цвета кладка на стенах, каков здесь пол, где именно расположены колонны-подпорки, каковы размеры двух «камер» этого монастырского «погреба»…

– У меня d'ej`a vu… – пробормотал Дэн. – Или я что-то упустил?

– Такое впечатление, что вы здесь когда-то бывали уже, не так ли? – подал реплику Редактор, успевший к этому времени спуститься по лестнице. – Нет, это не дежа-вю, Даниил.

– А-а, понял… Это подземелье очень походит на тот подвал в глазной клинике, куда вы меня привозили для коррекции.

– Отчасти верно; эти подземные объекты – однотипны. Что и неудивительно, ведь их строила одна и та же организация.

– Имеется в виду – Церковь? Или речь о московских князьях?

– Дэн, этот объект, как и тот, в глазной клинике, где вам откорректировали зрение, построен на несколько веков раньше той даты, которая теперь считается официальной датой начала строительства монастыря. И даже несколько ранее тех лет, когда, как считается, состоялось крещение Руси при святом равноапостольном князе Владимире.

– Как такое может быть? – удивленно произнес Логинов. – Это ведь противоречит данным исторической науки.

– Никакой исторической науки реально не существует, Дэн. – Павел Алексеевич криво усмехнулся. – Историю любого государства, любой страны переписывали в прошлом, переписывают сейчас, в данную минуту, и будут переписывать впредь, то есть – в будущем.

– Извините, Павел Алексеевич, но это банальность.

– А я и не претендую на открытие «америк». – Редактор пожал плечами. – Хорошо, сформулирую тезис на понятном вам языке… Вся так называемая мировая история, это мегаскрипт, сгенерированный неведомо когда, непонятно кем и для какой конкретно надобности. Глобальный модератор создал первооснову, написал метатекст, сгенерировал «движок», установил общие правила этого интерактивного процесса и… Здесь ставим многоточие.