Чтение онлайн

Показания этого вновь появившегося таймера стали меняться:

03:15:01… 03:15:02… 03:15:03…

Первым, что увидел Логинов, что он смог разобрать, что удалось рассмотреть и идентифицировать, был деревянный забор.

Видны целиком три его секции, видны и закрытые ворота.

Когда точка обзора переменилась, в серовато-зеленой полумгле проступили очертания вытянутого двухэтажного дома.

Дэн впился в него взглядом; да это ведь то самое строение, которое он уже видел в ходе сеанса! Тот самый деревянный двухэтажный дом в Волынском, изображение которого открылось, когда он кликнул по красному флажку на карте одного из столичных районов…

И именно из-за его интереса к этому объекту, кстати, именно из-за попытки получить справочную информацию по запущенному им поиску, возник некий трабл, [59] приведший к нынешнему драматическому положению.

На небольшой площадке перед этим строением виден небольшой круглый фонтан. Там же, но ближе к ступенькам парадного входа, стоит легковая машина марки ГАЗ-М1.

Дэн опознал и транспортное средство; это была одна из двух «эмок», которые он видел, когда просматривал событийный ролик о минировании Новодевичьего монастыря.

В центре экрана появилось тусклое синеватое пятно света. Оно, это облачко света, приобретая форму прямоугольника, стало быстро увеличиваться в размерах, приближаясь, как бы наплывая на того, кто стоял у экрана, находясь в помещении редакции Пятого канала. И вдруг он, Логинов, ясно и четко увидел комнату с наглухо зашторенными окнами. Комнату, каковая, судя по наличию книжных шкафов и полок, а также письменного стола с круглой бронзовой «кремлевской» лампой, является служебным кабинетом. Увидел троих мужчин в форме – они стоят посреди комнаты, вытянувшись в струнку.

А в следующее мгновение Дэн увидел и самого хозяина этого помещения; тот, думая о чем-то своем, судя по отстраненному лицу, брал щепотью табак из красной металлической банки с надписью Prince Albert [60] и неспешно набивал им трубку.

В кабинете, освещенном лишь светом настольном лампы, прозвучал негромкий, какой-то даже подчеркнуто спокойный голос:

– Пачиму молчите, товарищи офицеры? Я вас спрашиваю – как ви собираетесь обеспечить абсолютно секретный, абсолютно тайный характер а-аперации?

Старший из этих троих – и по возрасту, и по званию (на петлицах по ромбу – старший майор ГБ) – хорошо поставленным зычным голосом произнес:

– Товарищ Верховный, разрешите доложить?

– Ни надо греметь голосом, товарищ Мельников, ви не на плацу, не на параде, – тем же тихим спокойным голосом, в котором явственно ощущается кавказский акцент, сказал хозяин кабинета. – Я вас слушаю.

– У товарища Авакумова есть предложение на этот счет, – чуть понизив голос, сказал начальник Спецотдела. – Предлагаю выслушать его вначале.

Верховный примял табак в трубке пальцем с желтоватым ногтем. Действуя все так же неспешно, взял со стола большой коробок со шведскими списками. Достал одну из них; зажег, принялся раскуривать трубку. Пыхнул дымком; держа трубку в правой руке, – левая, полусогнутая, просунута под среднюю пуговицу полувоенного френча – подошел к стоящим по стойке смирно сотрудникам.

Аромат трубочного табака смешался с запахом одеколона, кожаной амуниции и сапожной ваксы. Слева от него глава Спецотдела Мельников, основательный, коренастый, крепко сбитый мужчина лет пятидесяти. В центре майор ГБ Сытин – этот выше своего начальника почти на голову; череп обрит наголо, глаза смотрят преданно, но лицо суровое, оно словно высечено из камня.

Хозяин остановился напротив младшего по возрасту и званию сотрудника. Тот одет строго по уставу, застегнут на все пуговицы и крючки; осиная талия, – сам он плечист, спортивного сложения – затянута ремнем.

Лейтенант госбезопасности Михаил Авакумов… Хозяин в свое время тщательно изучил его личное дело и знал о нем все, что нужно было для дела. Среди предков Авакумова – по линии матери – в основном церковные служащие, попы да дьяконы. По отцовской линии – дворянская кровь. Но Авакумовы не из числа помещичьей публики, они служивые – все предки по мужской линии были на государевой службе, в основном – военная косточка. С такой родословной – предки сплошь попы, дворяне и «реакционное офицерство» – в рабоче-крестьянском государстве долго не живут. А если и живут, то в лагере, занимаясь полезным производительным трудом на благо трудового народа. Но случаются и исключения; причем, они не так уж и редки даже в это суровое время.

Авакумов выпускник Московского военного училища им. ВЦИК [61] 37-го года. Изначально кадровый армейский офицер, он два года назад, в сентябре тридцать девятого, был выделен кадровиками и переведен – поначалу с испытательным сроком – в Спецотдел. За время службы на новом и довольно необычном для непосвященных участке работы зарекомендовал себя с самой лучшей стороны. Уже в первые, самые тяжелые, самые драматичные дни грянувшей военной грозы стал привлекаться к разработке и выполнению заданий особой важности.

Авакумов подстрижен под полубокс, гладко выбрит; смотрит прямо в глаза.

Во взгляде этом, в серых внимательных глазах стоящего перед ним человека Хозяин, умеющий читать людей, как открытую книгу, безошибочно увидел, выделил главное – недюжинный ум, обширные знания в самых различных областях, готовность отдать себя всего без остатка. Ощущалась в нем, что немаловажно, и убежденность, построенная на рацио, на твердом фундаменте, на понимании самой сути происходящего, а не на идейном фанатизме, как это встречается сплошь и рядом.

– Товарищ Авакумов… – Верховный почти коснулся чубуком трубки груди стоящего навытяжку энкаведиста. – Прежде, чем ви доложите свое предложение, хачу сам задать вам несколько вопросов. Первый ва-апрос… Сколько бойцов и офицеров предполагается отправить на а-ахрану объекта?

Авакумов заговорил, глядя ему в глаза:

– Согласно плану операции, товарищ Верховный, непосредственно в монастыре будет размещен усиленный взвод охраны из приданной Спецотделу части внутренних войск НКВД. Сорок восемь бойцов и два офицера. Всего – ровно пятьдесят.