Скриптер
Шрифт:
Когда секундная стрелка завершала свой оборот, эти колебания, вначале медленные, затем убыстрившиеся, уже составляли ровную меру – одну эталонную секунду.
Иезуит правой рукой, – поставив ладонь ребром – остановил колебания этого необычного маятника.
В ту же секунду остановилась секундная стрелка хронометра; но зато включился секундомер в руке у стоящего рядом помощника.
– Время выставлено, – сказал Сарто. – Оперативное время – пятое мая час тридцать шесть минут ровно.
Иезуит, осмотревшись, удовлетворенно покивал головой.
Переулок погрузился в зеленовато-серый сумерек. Исчезли оба транспорта, на которых сюда приехали аквалонцы и местные.
Пропал и черный «ауди», привезший в этот переулок представителя – следователя, если угодно – Третейского судьи. На виду остались лишь двое ватиканских стражей и редактор Сарто. Ну и он, естественно, брат Игнацио, верный слуга Господа.
Доменико использовал для установки экрана первую попавшуюся ровную поверхность; первое, что было под рукой, первое, на что лег глаз – стену дома. Вернее, сгодился ее фрагмент размерами примерно три с половиной на три метра – именно там и открыл редактор Сарто сначала свою рабочую панель, а затем и Живую ленту в нужном ему формате.
Сарто без дополнительной команды со стороны «следователя» включил событийный ролик на воспроизведение. На экране появилось объемное живое изображение…
– Доменико, видишь ли ты то же, что вижу я? – спросил иезуит. – Оба транспорта выглядят серьезно поврежденными!
– Да, брат Игнаций, им основательно досталось!..
Они дождались момента, когда в переулок вползло серебристое облачко, момента, когда обе машины, выглядящие так, как будто они побывали в серьезном ДТП, были просканированы и подвергнуты процессу восстановительной реконструкции.
Прошло несколько секунд… И вот уже на них не видно никаких следов повреждения!
– Стоп! – скомандовал иезуит. – Отмотай чуть назад! С момента появления в ролике синего фургона!.. Да, да, именно с этого места!.. Тебе не кажется, Доминико, что здесь поработали ножницы твоих коллег?
– Ролик, определенно, отредактирован, – отозвался Сарто. – Причем, обеими сторонами!
– Что там за тень промелькнула со стороны третьей машины? – спросил иезуит. – Как будто человеческий силуэт? Или это мне показалось?
– Да, брат Игнаций, так и есть… Прикажешь вскрыть скрипт? Я не уверен, что мне позволят восстановить полную картину событий!..
– Нет… не сейчас, – после небольшой паузы отозвался тот. – Пока что достаточно увиденного нами. Выключай панель; из этого ролика мы все равно ничего интересного для нас больше не выжмем.
До следующего пункта, обозначенного в маршрутном листе Кваттрочи, было рукой подать; и уже вскоре небольшая кавалькада, сопровождаемая двумя джипа охраны, свернула в другой тихий московский переулок, именуемый Петровским.
К этому моменту встречающая сторона – являющаяся также одной из сторон спорного конфликта – перекрыла движение в этом районе. Из переулка, с проезжей части в его центральной части, были убраны те из припаркованных здесь транспортных средств, которые могли бы создать помеху для следствия.
Водитель «ауди» подкатил к арочному проезду, через который можно попасть во внутренний двор, образованный тремя соседствующими, расположенными чуть в глубине переулка зданиями. Двое ватиканских стражей выбрались из салона первыми. Один из них стразу же прошел под арку, где расположен дистанционно управляемый шлагбаум. Другой остался у машины, повернувшись лицом к припаркованным неподалеку транспортам – все те же Jeep Liberty с двумя аквалонцами и черный микроавтобус Mercedes-Benz с чиновником АП и референтом на борту.
Кваттрочи и его помощник вышли из салона «ауди». Захлопали дверцы; четверо мужчин выбрались из машин наружу. Аквалонцы и местные пожелали лично присутствовать при проведении установочных мероприятий в Петровском переулке…
Брат Игнаций остановился на узком тротуарчике. Он теперь мог видеть через арочный проезд и внутренний двор, и стену – центральный фрагмент ее – пятиэтажного, с двумя нижними этажами кремового цвета и тремя жилыми, окрашенными под цвет морской волны, строения. Здание это выходит во двор своей тыльной стороной; фасад его смотрит в сторону соседнего – параллельного Петровскому – переулка.
Именно в нем, в этом строении, на первых двух этажах находятся офисы местной фирмы кабельного оператора. Под прикрытием которого – и на одной из служебных площадок которого – как раз и осуществляет свои функции редакция Третьего канала. Это то самое подразделение Московской редакции, действия некоторых сотрудников которого привели, по мнению аквалонцев, к возникновению конфликтной ситуации.
– Коллеги, прошу оставаться на другой стороне улицы, – обратился к подошедшим к нему четверым мужчинам брат Игнаций. – Не думаю, что здесь есть новички или дилетанты… Но все же хочу предупредить: в ходе сеанса не рекомендуется снимать защитные очки.
Трое из четверых кивнули в знак понимания.
Четвертый, Иван Щербаков, выслушал сентенцию иезуита с невозмутимым лицом, как будто сказанное его не касалось.
Двое охранников принесли стол и стул. Кваттрочи показал место, где следует их поставить – посреди проезжей части напротив арочного проезда.
– Прошу сохранять тишину и не вмешиваться ни словом, ни делом в ход следственного эксперимента! Благодарю вас за понимание, коллеги, – сказал, завершая свою короткую речь иезуит. – А теперь позвольте мне и моему помощнику заняться нашим прямым делом.
Доменико Сарто достал из «ауди» сумку с прибором. Повторилась та же процедура установки оперативного времени, что и получасом ранее, когда они работали в другом московском переулке. С той лишь разницей, что на хронометре теперь была выставлена другая временная засечка – май месяц, четвертое число, одна минута до полуночи.
Городской квартал вокруг них вскоре погрузился в зеленовато-серый сумрак. Брат Игнаций, погруженный в свои мысли, некоторое время стоял неподвижно у стола, установленного посреди пустынной, свободной от транспорта проезжей части Петровского переулка.