Чтение онлайн

Я в сотый, наверное, раз стерла со лба Рэйва обильно струящийся пот и неохотно кивнула. Что поделать? Жить я хотела, поэтому набрасываться на еду не стала. Кину с Таль, если мальчишка не слукавил, даже в человеческих телах питаться было необязательно. В том смысле, что есть они могли и даже иногда испытывали голод, как все нормальные люди, но умереть от истощения им не грозило. К тому же, эти двое не чувствовали ни холода, ни жары и не нуждались ни в каком уходе. А если и требовались для них особые условия, то всего раз в месяц, когда хозяин заставлял их проходить чистку и смазку.

Обнаружив, что у Рэйва лихорадка, Таль отправила пацана поискать еще еды и, отобрав у меня тряпки, сама взялась ухаживать за хозяином. Делала она это не в пример лучше, но я не решилась спросить, когда она научилась так ловко обращаться с ранеными, а, оставив мужчину в надежных руках, отправилась к фонтану.

После полудня жара немного спала. Кин вскоре вернулся, щедро нагруженный орехами и корнеплодами. К этому времени эксперимент мы с Таль уже провели и, поскольку никому из нас не стало плохо, то добыча мальчика была признана безопасной. Я наконец-то утолила голод. Успела вымыть голову, высохнуть, постирать уцелевшие вещи. Рэйв в себя еще не пришел, но температура спала, он перестал бредить, и опасений за его жизнь больше не было.

— Надо перенести его подальше, — бросила девица, в который раз за день проверив состояние ран. — Там, среди камней есть укрытие. Кин, помоги-ка…

Я молча посторонилась и, когда эта парочка взвалила хозяина на плечи, так же молча проследовала за ними вглубь оазиса, где не так давно видела древние развалины. Как я и думала, это оказались руины дворца. Определенного восточного типа, с колоннами (от которых почти ничего не осталось), богатыми фресками (тоже — почти истершимися от времени) и красивыми куполами, которые больше не украшали разрушенные башни, а лежали, наполовину погрузившись в песок и заимев в округлых боках приличные дыры.

Под один из таких куполов Таль нас и завела, предварительно убедившись, что он не рухнет на наши головы. Хоть и хлипкое, но все же убежище. И от дождя, и от чужих глаз. Хотя в наличии последних я сильно сомневалась.

— В оранжевых мирах, как правило, очень примитивная жизнь: жучки там, паучки, — поделился информацией Кин, когда мы устроили Рэйва среди камней, постелив под него наши свитеры и мою старую куртку, а Таль снова куда-то ушла. — Радиация, если когда-то и была, давно рассеялась, период мутантов тоже прошел… ну, как с вашими динозаврами. Крупные животные, кто был или мог быть после них, тоже давно вымерли. Реки и большинство озер высохли, леса по большей части превратились в пустыни. Но лет этак через тысячу можно надеяться, что здесь снова появятся люди.

— Откуда знаешь, что здесь жили люди?

Мальчик молча указал на ближайшую стену.

Хм. Ну да. На фреске были изображены именно люди: смуглая кожа, мускулистые торсы, у каждого местного жителя, если верить рисункам, было по две ноги, две руки и всего одна голова, лысая или же обритая, зато со вполне обычным лицом. А единственным отличием от хомо сапиенс оказался тонкий крысиный хвост, выглядывающий из-под коротких, как у египтян, юбок. К сожалению, деталей рассмотреть не удалось — фреска была сильно попорчена, а использованные для ее создания краски успели потускнеть. Но я не поленилась — обошла наше убежище по кругу, рассматривая то, что еще уцелело, и пытаясь понять, какая же все-таки раса населяла эту планету раньше.

Таль вернулась спустя полтора часа и сообщила, что в оазисе нет сколько бы то ни было крупных животных и даже птиц. Несмотря на наличие воды, деревьев, даруемой ими тени и других условий для выживания, никто на это место так и не позарился. Или же по непонятным причинам вымер. Причем это касалось всей живности: зверей, птиц, змей… кроме прячущихся в земле насекомых, здесь никто не жил. И, судя по всему, уже давненько.

Правда, я к собственному стыду только сейчас заметила, что за все время, что мы тут провели, в ветвях ни разу никто не чирикнул, а у меня перед носом не пролетел ни один комар. Это было странно. И немного пугающе. Какой-то мертвый оазис. Или же просто брошенный?

— Мне это не нравится, — пробормотал Кин, когда услышал вердикт подруги. — Если здесь можно жить, но никто не живет, значит, жить тут на самом деле не получается. Таль, на ночь надо будет выставить караул.

— Сама знаю, — буркнула девица, присаживаясь рядом с Рэйвом, и приспустила края повязки, чтобы еще раз взглянуть на рану. — Он почти в порядке. Воспаление ушло. Осталось дождаться, пока его организм справится с ядом, и можно будет попробовать отсюда свалить.

— Ой, — вдруг хлопнул себя по лбу Кин и принялся шарить по карманам джинс хозяина. — Совсем забыл проверить!

Я с недоверием уставилась на появившийся в его руках гладкий камень, который мальчик обозвал скрижалью, и озадаченно вскинула брови. Оказывается, теперь булыжник был не просто серый, а на одной его поверхности, ровно по центру, появилось необычное вкрапление красивого, очень сочного красного цвета, как если бы неведомая сила успела вплавить в гальку крупный рубин.

— Значит, одну ступень мы прошли, — удовлетворенно кивнул пацан, протерев рукавом «рубин. — Гляди, как сверкает. Похоже, на этот раз мы все сделали правильно.

Я насторожилась.

— В прошлые разы было не так?

— Не так ярко, — согласился Кин и убрал камень обратно в карман джинсов хозяина. — Каждый пройденный мир оставляет после себя метку на скрижали. Чем успешнее мы преодолели испытание, тем она ярче.

— В каком смысле? Разве можно пройти испытание частично?

— Представь, что тебе надо перебраться через реку, — вместо ответа улыбнулся мальчик. — Подсказок и помощников нет. Ты делаешь это впервые в жизни. Согласись, что речку можно переплыть, а можно срубить ближайшее дерево и использовать его для его переправы. Какой способ лучше?

Я на мгновение растерялась.

— Не знаю. Разве это имеет значение?

— Мы — незваные гости здесь, — напомнил Кин. — Рубить деревья в чужом саду — не самая лучшая затея, чтобы понравиться хозяевам, правда? Но есть ведь и другой вариант — к примеру, отрастить крылья и перелететь через реку по воздуху.

— А можно просто найти брод, — хмыкнула я. — Или лодку, спрятанную в камышах.

Кин одобрительно кивнул.

— Улавливаешь суть. Нюанс в том, что чем более развитый и спокойный нам попадается мир, тем нежелательнее, чтобы мы перли напролом. Для красного мира с его мутантами использовать силу простительно. Для оранжевого, если на нас не нападут, уже не очень. В зеленом и дальше нам лучше не идти напролом вообще. Это, конечно, заманчиво — одним махом решить все проблемы, сломать забор, ворваться в огород, нарвать яблок, а чтобы никто не гавкал под руку, быстренько перебить хозяйских псов и потом ждать прихода хозяев, попивая чай у них на кухне. Полагаю, ничем хорошим эта встреча не закончится. Убийство хозяина — это сразу статья и возврат к исходной точке. Плохие отношения с собаками, испорченная мебель, поломанные ветки и прочее означают серьезные трудности в налаживании контакта. Поэтому мы вынуждены действовать осторожно, перемещаться аккуратно и не рушить то, что не нами было создано. За каждое такое нарушение нас ждет наказание — лишний день пребывания в чужом мире, проблемы с местным населением, случайные с виду травмы, опасности и масса других неприятностей, которых можно было бы избежать.