Чтение онлайн

— И как это у тебя получилось?

— Поскольку я не смогла найти это слово ни в одном словаре, — объяснила Анджела, — я подумала, а не может ли оно быть именем собственным, так же как Элеазар. И я начала искать среди арамейских имен, фамилий и географических названий и в итоге нашла.

— Джедай? — по-своему прочитал слово Бронсон, вспомнив известную космическую сагу Джорджа Лукаса.

— Что-то вроде. Правда, мне неизвестно ни одно место с таким названием поблизости от Кумрана, которое могло бы иметь отношение к нашей истории. Надеюсь, что Йосеф сможет предложить какую-нибудь версию.

— А слово, которое идет следом? С ним что-то вышло?

Анджела медленно кивнула.

— Да. Оно переводится как «Моше». Это арамейский вариант имени Моисей. Теперь у нас получается следующее: «дощечки из нашего Храма в Иерусалиме … …. Моисею великому …». Если немного пофантазировать, то можно, заполнив пропуски, получить такую первоначальную фразу: «дощечки из нашего Храма в Иерусалиме и принадлежавшие Моисею, великому вождю» или, возможно, «великому пророку». Что-то в таком роде.

Немного помолчав, Анджела пристально посмотрела на Бронсона и добавила:

— И теперь совершенно очевидно, что Якуб был прав: «дощечки из храма» почти наверняка являются Заветом Моисеевым, каменными скрижалями, которые Моисей получил от Бога на горе Синай. Это тот самый изначальный Завет, который Бог заключил с людьми.

Бронсон недоверчиво помотал головой.

— Ты же не можешь говорить серьезно.

— Не могу, — признала Анджела. — Но вот автор надписи, безусловно, в это верил.

— Десять заповедей.

— Нет. Хотя все думают, что заповедей было десять, на самом деле это не так. Все зависит от того, какую главу Библии ты читаешь. Пожалуй, лучше всего они перечислены в 20-й главе Исхода и 5-й главе Второзакония. И в обоих случаях сообщается, что Моисей спустился с горы Синай с четырнадцатью заповедями.

— «Четырнадцать заповедей» звучит уже не так интересно. Как ты считаешь? — спросил Бронсон.

— Да, действительно, — с улыбкой согласилась Анджела. — Но если внимательно прочитать всю Книгу Исхода, можно обнаружить более шестисот заповедей, включая и такие перлы, как «Ворожеи не оставляй в живых» или «Пришельца не притесняй и не угнетай его».

— А в какое время жил Моисей, если допустить, что он реально существовавший исторический персонаж?

— Ну, как обычно в таких случаях, ответ зависит от того, какими источниками пользоваться. Согласно Талмуду, Моисей родился около 1400 года до нашей эры у еврейки по имени Йохевед. Когда правивший в то время в Египте фараон приказал убивать всех новорожденных еврейских младенцев мужского пола, мать положила ребенка в корзину из тростника и пустила плыть по Нилу. Из реки его выловили члены семьи фараона, сжалились над младенцем и усыновили его. Так гласит всем нам знакомая история. Причем она практически в точности повторяет историю царя Саргона, правившего Аккадом в двадцать четвертом столетии до нашей эры. Только плыл младенец Саргон по Евфрату.

Вообще, жизнь Моисея окружает множество легенд и мифов, известных в разных интерпретациях, но для большинства христиан и иудеев он является тем самым человеком, который освободил сынов Израилевых из египетского плена и привел их в Землю обетованную, то есть в нынешний Израиль. Что весьма интересно, это то, как часто встречается упоминание о Моисее в ключевых книгах различных мировых религий. Скажем, в иудаизме он появляется в огромном числе апокрифических историй, равно как в Мишне и Талмуде. В христианской Библии Моисей встречается и в Ветхом, и в Новом Завете. Множество раз он упоминается и в Коране. Мормоны включили Книгу Моисея (предполагается, что она была написана самим древним пророком) в число своих священных писаний. Или вот менее серьезный пример. Основатель сайентологии Рон Хаббард утверждал, что Моисею принадлежал пистолет-дезинтегратор, который помог изгнать вторгшихся в Египет пришельцев.

Бронсон озадаченно помотал головой:

— Я чего-то не понимаю. Так, по-твоему, Моисей существовал или нет? И если его на самом деле не было, то как тогда может существовать его Завет?

— Никто толком не знает, жил ли в самом деле Моисей как человек из плоти и крови, — ответила Анджела. — Однако оспорить исторический факт существования Завета будет довольно трудно, просто потому, что существует слишком много относящихся к тому времени упоминаний о Ковчеге — позолоченном ларце, в котором хранился Завет. Для евреев Ковчег имел особое значение, они носили в нем что-то, имеющее огромную важность для их религии.

Анджела глянула на часы и встала.

— Нам пора идти на встречу с Йосефом. — Она помолчала и добавила: — Послушай, Крис, мы не говорим ни слова о глиняных табличках и тем более о Завете Моисея. Вообще, давай говорить в основном буду я.

Отель, в который они переехали, располагался в районе Намаль Тель-Авив, в северной части города рядом с портом, в лабиринте улочек с односторонним движением. В то же время совсем недалеко проходила Роках-авеню, по которой, как надеялся Бронсон, они в случае острой необходимости смогут быстро убраться из города. С Йосефом Бен Халеви Анджела договорилась о встрече в баре рядом с улицей Жаботинского, [25] неподалеку от Парка Независимости и пляжа «Хилтон».

Стоял довольно прохладный вечер. Идти до места встречи было недалеко, но Бронсон решил отправиться кружным путем — просто чтобы успокоиться и убедиться, что за ними никто не следит. Так что, вместо того чтобы идти прямо по улице Хайярк или Бен Иегуда, Бронсон и Анджела двинулись по пешеходной улице Хавакук мимо пляжа «Шератон», а потом срезали путь прямо через отель «Хилтон».

Вечерний Тель-Авив гудел. Элегантно одетые парочки прогуливались по берегу темно-синего Средиземного моря, а вдали солнце закатывалось за горизонт, образуя на темнеющем небе сложную палитру красок: красный, синий и желтый цвета смешались в хаотическом беспорядке. Но стоило Бронсону и Анджеле углубиться в путаницу узеньких улочек к востоку от Парка Независимости, большинство из которых были названы в честь крупных городов, таких как Базель, Франкфурт, Прага, как окружающая картина изменилась. Отели уступили место выкрашенным в белый цвет невысоким, четырех- и пятиэтажным многоквартирным домам; стены их были увешаны кондиционерами, на первых этажах расположились многочисленные бары и магазинчики с затейливыми непонятными вывесками на иврите. Каждый свободный квадратный метр проезжей части был заставлен машинами; те водители, которые припозднились, вынуждены были с грустными лицами прокладывать дорогу своим автомобилям через нескончаемую толпу пешеходов в поисках незанятого места для парковки.

— Нам сюда. — Бронсон взял Анджелу под руку, и они перешли на противоположную сторону улицы к бару. За всю дорогу никто не проявил ни малейшего интереса к их скромным персонам.

Бронсон почему-то был уверен, что Йосеф Бен Халеви окажется почтенным седовласым профессором, сутулящимся при ходьбе и, вероятно, давно разменявшим седьмой десяток. Однако, когда они с Анджелой вошли в небольшой тихий и уютный бар, навстречу им поднялся человек, не имеющий ничего общего с нарисованным в воображении Бронсона портретом. Бен Халеви оказалось около тридцати, он был высок, строен и красив, с копной роскошных курчавых черных волос; всем своим обликом он напоминал типичного байронического героя.

— Анджела. — Он радостно улыбнулся и обнажил безупречные белые зубы, которые прямо сверкали на фоне загорелого лица.

Бронсон моментально его возненавидел.

— Привет, Йосеф, — воскликнула Анджела, подставляя поочередно обе щеки для поцелуя. — Это Крис Бронсон, мой бывший муж. Крис, познакомься, это Йосеф Бен Халеви.

Они сели за столик, и Бен Халеви повернулся к Анджеле.

— Ты так загадочно выражалась по телефону, — сказал он. — Что ты все же делаешь в Израиле и как я могу тебе помочь?