Чтение онлайн

— Ну хорошо, хорошо, — согласился дон Ригоберто. — А сейчас нам лучше всего вернуться в отель. Пообедаем там. Сеньор Янаке говорил, что свяжется со мной во второй половине дня. Если, конечно, его именно так и зовут. Странная фамилия, больше напоминает прозвище какого-нибудь татуированного рок-певца, верно?

— Для меня «Янаке» звучит очень по-пьюрански, — высказалась донья Лукреция. — Может быть, он из племени тальянов.

Ригоберто оплатил счет, и все трое вышли из кафе. Проходя по Пласа-де-Армас, Ригоберто был вынужден отбиваться от чистильщиков ботинок и продавцов лотерейных билетиков. Теперь жара уже давала о себе знать. На безоблачном небе прорисовалось белое солнце, и теперь все вокруг — деревья, скамейки, плитки мостовой, люди, собаки, машины — уже плавились от зноя.

— Прости меня, папа, — шепнул Фончито, сам не свой от горя. — Я знаю, что приношу дурные вести, знаю, как тебе тяжело после смерти сеньора Карреры и исчезновения Армиды. Я знаю, что подставляю тебе подножку. Но ты же сам просил меня рассказывать все, говорить только правду. Ты ведь этого хотел, папа?

— У меня возникли экономические проблемы, как и у всех в эти непростые времена, да еще здоровье стало пошаливать, — произнес Эдильберто Торрес упавшим грустным голосом. — В последнее время я редко выходил из дому. Вот почему мы не виделись уже несколько недель, Фончито.

— Вы пришли в эту церковь, потому что знали наперед, что мы с друзьями из кружка по библейскому чтению придем именно сюда?

— Я пришел, чтобы поразмышлять, чтобы успокоиться, чтобы посмотреть на свои дела без спешки, на расстоянии, — объяснял Эдильберто Торрес, однако он вовсе не выглядел спокойным — он дрожал, словно переживая великую опасность. — Я часто так поступаю. Мне знакома половина церквей в Лиме, а может, и больше. Эта атмосфера коленопреклонения, молчания и молитвы идет мне на пользу. Мне нравятся даже монашенки, аромат ладана и древности, царящий в этих крохотных капеллах. Я тоже приверженец старины и придаю ей немаловажное значение. Я тоже молюсь и читаю Библию, каким бы странным тебе это ни показалось, Фончито. Вот еще одно доказательство, что я не дьявол, как утверждает твой папа.

— Он переменит свое мнение, когда узнает, где я вас видел, — возразил мальчик. — Он думает, что вас не существует, что я вас придумал. И мачеха моя того же мнения. Они взаправду в это верят. Поэтому мой папа так обрадовался, когда услышал, что вы можете помочь в его судебных тяжбах. Он хотел вас увидеть, встретиться с вами. Но вы пропали.

— Увидеться никогда не поздно, — заверил сеньор Торрес. — Я буду счастлив встретиться с Ригоберто и успокоить его во всех подозрениях на мой счет. Мне хотелось бы стать его другом. Мы с ним, кажется, одного возраста. Сказать по правде, у меня совсем нет друзей, только знакомые. И я уверен, что мы с Ригоберто нашли бы общий язык.

— Мне жаркое из говядины, — заказал дон Ригоберто официанту. — Это ведь местная достопримечательность, верно?

Донья Лукреция попросила прожаренного горбыля с овощным салатом, а Фончито ограничился ракушками.

Ресторанный зал отеля «Порталес» был почти пуст, свежую атмосферу поддерживали только несколько медленных вентиляторов. Все трое заказали лимонад со льдом.

— Я хочу тебе верить, и я хочу знать, что ты мне не лжешь, что ты мальчик с самыми чистыми и добрыми намерениями, — устало проговорил дон Ригоберто. — Но этот тип превратился в тяжелый груз для меня и для Лукреции. Нам уже ясно, что мы никогда от него не избавимся, что он будет преследовать нас до могильной доски. Чего он добивался на сей раз?

— Нам нужно поговорить о важных вещах, пусть это будет дружеская беседа, — объяснил Эдильберто Торрес. — О Боге, об иной жизни, о духовности, о непреходящем. Поскольку ты читаешь Библию, я знаю, что эти вопросы сейчас тебя волнуют, Фончито. А еще я знаю, что ты несколько разочарован чтением Ветхого Завета. Ты ожидал чего-то иного.

— Откуда вам это известно, сеньор?

— Одна птичка напела, — улыбнулся Эдильберто Торрес, но в этой улыбке не было и тени веселья, а только скрытая тревога. — Не принимай мои слова всерьез, это была шутка. Я просто хочу сказать, что у всех, кто приступает к Ветхому Завету, происходит так же, как и у тебя. Продолжай, продолжай, не отчаивайся. И вот увидишь, очень скоро твое мнение об этой книге переменится.

— Откуда он узнал, что ты разочаровался в своих библейских чтениях? — снова вскинулся за своим столом дон Ригоберто. — И это правда, Фончито, тебе действительно так кажется?

— Я не разочаровался, — сухо заметил мальчик. — Просто там все так жестоко. Начиная с самого Господа, с Иеговы. Я никогда не представлял его таким беспощадным — ведь Он бросает столько проклятий, приказывает закидывать камнями прелюбодеек, убивать тех, кто не соблюдает религиозные обряды. Я не верю, что Господь заставлял обрезать крайнюю плоть врагам иудеев. И вообще до чтения Ветхого Завета я не знал, что такое крайняя плоть.

— Времена были варварские, Фончито, — успокоил его Эдильберто Торрес; он говорил очень медленно, не отступаясь от своей меланхоличной манеры. — Все это случилось тысячи лет назад, во времена идолопоклонства и каннибализма. Это был мир, где повсюду царили тирания и фанатизм. К тому же не следует воспринимать библейский текст буквально. Многое там — это символ, поэзия, преувеличение. Когда страшный Иегова исчезнет и появится Иисус, Господь снова станет кротким, милосердным и жалостливым, вот увидишь. Но для этого тебе придется добраться до Нового Завета. Итак, Фончито: терпение и настойчивость.

— И он снова повторил, что хочет с тобой встретиться, папа. Где угодно и когда угодно. Ему бы хотелось, чтобы вы стали друзьями, раз уж вы так подходите по возрасту.

— Ну, такую музыку я уже слышал в прошлый раз, когда этот призрак материализовался в маршрутке, — пошутил дон Ригоберто. — Он ведь собирался помочь мне с моими юридическими проблемами! И что же? Растворился как дым. И на этот раз будет так же. В общем, я ничего не понимаю, сынок. Нравятся тебе или нет твои библейские занятия?

— Не знаю, правильно ли мы подходим к делу, — ушел от прямого ответа мальчик. — Потому что иногда нам все нравится, а порой все так запутывается из-за количества народов, с которыми евреи сражаются в пустыне. Невозможно даже запомнить эти редкостные имена. Нас больше интересуют истории, которые рассказывают эти люди. Они как будто не про религию, а вроде сказок из «Тысячи и одной ночи». Мой приятель Веснушка Шеридан недавно сказал, что такой способ читать Библию не хорош, что мы не умеем ее правильно воспринимать. Что лучше бы нам это делать с учителем. Со священником, к примеру. А вы что думаете, сеньор?