Скрываемый дар
Шрифт:
– Надеюсь, ты права,- ответил он, думая о том, кто же был этот работник, и о силе, которая пропадала в нем. Для некоторых в этом не было бы ничего плохого. Провидцу вообще не нужно подобное обучение, но провидцев - один на квадрильон. Телепату тоже, поскольку у того, кто уже обладает телепатией, мозг имеет настолько высокий потенциал, что этот детсад им абсолютно ни к чему.
«Пожалуй, только для эсперов с развиваемыми способностями необходимы такие путешествия на не знающие пси планеты, - думал Дейвисон.
– Телекинетикам, пиротикам, да еще некоторым другим, чьи простые, неспециализированные способности создают ложное впечатление всемогущества».
Дейвисон брел во полю, поглядывая на мелькающие за стеблями ноги Джейн, и в голову ему пришла новая мысль. Нормальный мужчина должен время от времени находить какой-то выход своим сексуальным устремлениям; длительное подавление их требует особой организация мозга, и большинство мужчин просто лопается от постоянного напряжения.
А как насчет нормального эспера? Может ли он держать свои силы взаперти пять лет? Он испытывал напряжение организма уже сейчас, а ведь прошло всего два дня.
«Вот два дня», - подумал Дейвисон. Всего два дня скрывал он свою силу. Он заставил себя не думать о том, сколько дней в пяти годах, и только теперь почувствовал, что вспотел.
Два последующие дня работы в поле закалили его настолько, что такая уборка не казалась ему больше кошмаром. У него было здоровое тело, и мускулы его без большого протеста привыкли к новому режиму. Он уже отлично держался на борозде и чувствовал, как крепли его мышцы, росла его энергия и почему-то развитие примитивной физической силы было ему очень приятно.
– Гляньте-ка, как он ест, - сказала однажды Ма Рейнхарт за ужином.
– Уплетает все так, словно никогда больше не увидит съестного.
Дейвисон только ухмыльнулся и положил себе добавки. Ма была права: он никогда столько не ел. Вся его жизнь на Земле казалась теперь бледным существованием послушника, не то, что здесь, на Мондарране-IV. Физически он вошел в великолепную форму.
Но то, что происходило с мозгом, начинало его тревожить.
Он четко держал телекинез под контролем, несмотря на постоянное искушение использовать его. Он страдал, но продолжал жить, не прибегая к помощи своей силы. Это было недостижением, а шагом назад.
На пятый день своего пребывания на Мондарране-IV он проснулся резко, словно от толчка, сел на кровати и тяжело уставился в темноту перед собой. Мозг полыхал огнем; он протер глаза, прогоняя сон, и поднялся с кровати.
Он постоял с полминуты, обдумывая случившееся и прислушиваясь к ударам сердца. Потом протянул руку, нащупал на стуле брюки и влез в них. Подошел к окну и выглянул наружу.
До восхода было еще далеко. Солнце едва озаряло краешек горизонта, а высоко над головой неспешно шествовали по небу две луны. Они бросали на поля льдистый, мерцающий свет. Снаружи было совершенно тихо.
Дейвисон понял, что случилось. Это его страдающий, подавляемый мозг пробудил его ото сна, чтобы выкрикнуть свой протест против подобного обращения. Нельзя так сразу перестать пользоваться своей силой. Иначе ты свихнешься.
«Вот что это, -подумал Дейвисон, -сумасшествие».
Дейвисон осторожно спустился по лестнице, замирая всякий раз, как только под ногой скрипела ступенька, и вышел через боковую дверь. Он направился к маленькому амбарчику на краю поля, полному бобовых стручков.
Он вскарабкался в предрассветной тишине по приставной лестнице и оказался в амбаре. Вокруг стоял теплый и немного пыльный запах стручков. Он спрыгнул с лестницы прямо в их кучу.
Дейвисон осторожно привел в действие телекинез и сразу же почувствовал громаднейшее облегчение. Он нагнулся, поднял рукой стручок, и силой пси заставил его взмыть в воздух. Потом позволил ему упасть. Затем переместит еще один, потом - два одновременно. Около пятнадцати минут он наслаждался своей силой, просто разбрасывая стручки по углам.
Только одно тревожило его. Похоже, у него уже не было прежних способностей. Ему стоило некоторых трудов привести свою силу в действие, а теперь, после нескольких минут активности, он чувствовал легкую усталость. Такого с ним раньше не случалось.
Его поразила ужасная мысль: может быть, воздержание повредило его способность? Может быть, пять лет строгого воздержания - если только он протянет столько - способны навсегда лишить его силы?
Это было бы ужасно. Впрочем, другие ведь прошли через подобную ссылку и вернулись с ненарушенными способностями. Они воздерживались… или не воздерживались? Может, попав в подобный переплет, они заставляли себя просыпаться в ранние часы и укрывались в чьем-нибудь амбаре, чтобы перемещать предметы или вызывать огонь?
У Дейвисона не было на это ответа. Он мрачно переместил еще несколько стручков, подошел к окну и стал спускаться по лестнице.
Внизу стоял Малыш Рейнхарт и с любопытством глядел на него.
Дейвисон задержал дыхание и продолжил спуск.
– Привет, - сказал Малыш.- Что ты там делаешь, Рай? Почему ты не спишь?
– То же самое я могу спросить у тебя, - ответил Дейвисов, решив избрать тактику нападения. Руки его дрожали. Что, если Малыш следил за ним, видел, как он использовал пси? Поверят ли ребенку в таком серьезном обвинении? На этой планете, где все помешались на колдовстве, пожалуй, поверят.
– Что ты здесь делаешь, Малыш? Мама нашлепает тебя, если узнает, что ты по ночам убегаешь из дому.
– Ничего, - ответил тот. Он держал в руке банку, наполненную белыми скользкими червями.
– Я копал червей. Их только сейчас и копают, в полночь, когда светят луны, - он хитро подмигнул Дейвисону.- А ты что скажешь?
– Мне не спится. Я вышел и стал работать, - нервно ответил Дейвисон, проклиная необходимость оправдываться перед мальчишкой.
– Вот и все.
– Так я и думал. Бессонница, а?
– осведомился Малыш.
– Я знаю, что с тобой, Рай, ты втюрился в мою сестру. Она свела тебя с ума, и ты не можешь слать. Верно? Дейвисон тотчас же кивнул.