Чтение онлайн

— Лучше? — спросила женщина.

— Гораздо лучше. — Он кивнул.

Она подтолкнула к нему стакан.

— Выпей, и перейдем к делу.

Он сделал сначала один пробный глоток, потом опустошил стакан целиком и поставил его на стол. Женщина угостила его «голуаз». Он поперхнулся дымом и закашлялся.

— Хорошо. Что дальше?

— Пойдем ко мне. Ты полетишь «Бритиш Эйруэйз» в Лондон полуденным рейсом. Груз повезешь в нательном поясе, только одеться нужно иначе, дорогуша. В джинсах и куртке не избежать остановки на таможне.

— Что же мне делать? — Эрик Тальбот никогда не чувствовал такой легкости и отстраненности. Казалось, что его голос пришел откуда-то извне.

— У меня есть для тебя хороший синий костюм, зонт и портфель. Ты будешь выглядеть настоящим бизнесменом.

Она взяла его за руку и помогла подняться. Когда они проходили мимо Мари за стойкой, парень начал смеяться. Та подняла голову и взглянула на него.

— Вы находите меня смешной, юноша?

— О, нет, мадам, не вас. Это место. «Прекрасная Аврора» — так называлось кафе в «Касабланке», где Хемфри Богарт и Ингрид Бергман выпивают по последнему бокалу шампанского перед приходом нацистов.

— Сожалею, месье, но я не смотрю фильмы, — мрачно сказала Мари.

— Ну что вы, мадам, все знают «Касабланку». — Он говорил с возраставшей серьезностью пьяного. — Моя мать умерла, произведя на свет меня. Когда мне было двенадцать, у меня появилась новая. Моя удивительная, замечательная мачеха, милая Сара. Отец часто отсутствовал, он служил в армии, но Сара со всем справлялась и по выходным разрешала мне смотреть «полночные фильмы», если показывали «Касабланку». — Он придвинулся ближе. — Сара говорила, что «Касабланка» должна быть обязательной составляющей образования каждого, потому что в мире не хватает романтики.

— В этом я с ней согласна. — Она потрепала Эрика по щеке. — Иди поспи.

Это последнее, что Эрик Тальбот делал осознанно. К моменту, когда он дошел до двери, он находился полностью под химически стимулированным гипнозом. Он перешел набережную с уверенностью лунатика. Агнес держала его под руку. Они свернули на небольшой причал с несколькими складами и мощеным булыжником спуском к воде, и Агнес позвала:

— Валентин?

Человек, ступивший из темноты, выглядел сильным и опасным. Плечи еще увеличивали массивность в целом крупного сложения, но уже просматривались в его облике признаки упадка: некоторый избыток плоти, длинные черные волосы и густые баки придавали ему старомодность.

— Сколько капель ты ему дала?

— Пять. — Она пожала плечами. — Возможно шесть или семь.

— Замечательная вещь — скополамин, — сказал Валентин. — Если мы его сейчас оставим, он проснется дня через три и не сможет вспомнить ничего из совершенного им, будь то хоть убийство.

— Но ты не позволишь ему проснуться через три дня?

— Нет, конечно. Разве не поэтому мы здесь?

Она поежилась.

— Ты меня пугаешь, честное слово.

— Это хорошо, — ответил Валентин и взял Тальбота за руку. — Теперь давай займемся им.

— Я не могу на это смотреть, — сказала она. — Просто не в состоянии.

— Дело твое, — ответил он спокойно.

Она пошла прочь, а Валентин взял парня за руку и повел вниз по спуску к воде. Парень шел за ним без всяких колебаний. Когда они подошли к самому краю и остановились, Валентин скомандовал:

— Так, теперь иди.

Тальбот сделал шаг вперед и исчез под водой. Спустя мгновение он вынырнул на поверхность и посмотрел вверх на француза незрячими глазами. Валентин опустился на одно колено и, наклонившись вперед, положил руку парню на голову.

— Прощай, приятель.

Это оказалось потрясающе просто. Парень ушел под воду от толчка Валентина, и оставался там, не оказывая ни малейшего сопротивления, только пузырьки воздуха поднимались на поверхность, но вскоре и их не стало. Валентин вытащил безжизненное тело и оставил в неуклюжей позе в конце спуска, почти целиком в воде.

Он пошел к Агнес, вытирая руки носовым платком.

— Можешь теперь позвонить, кому нужно. Встретимся потом у меня.

Она выждала до тех пор, пока не затихли его шаги, потом пошла вдоль набережной. Вдруг она заметила движение в темноте подворотни и воскликнула в панике:

— Кто здесь?

Когда он зажег сигарету, осветилось лицо человека, который сидел раньше в кафе.

— Нет нужды будоражить округу, старуха.

Он говорил на том английском, который оттачивается в частной школе, где присутствует усталый добрый юмор с налетом презрения.

— Ох, это ты Джагоу, — откликнулась она на том же языке. — Боже, как я тебя ненавижу. Разговариваешь со мной, словно я ископаемое какое-то.

— Дорогая моя подружка, — сказал он, растягивая слова. — Разве не поступаю я всегда как истинный джентльмен?

— О, да, — ответила она. — Убиваешь с улыбкой, сохраняя хорошие манеры. Ты напоминаешь мне человека, который говорит французскому таможеннику: «Нет, я не иностранец, я англичанин».

— Чтобы быть предельно точным, Уэлш, но тебе не дано оценить разницу. Полагаю, Валентин был так же отвратительно результативен, как всегда?

— Если ты имеешь в виду, что он выполнил за тебя твою грязную работу, то да.

— Не мою, Смита.

— Никакой разницы. Ты и сам убиваешь для Смита, когда хочешь.

— Разумеется. — На лице у него появилось выражение неловкого удивления. — Но красиво, моя прелесть. Валентин же убьет свою бабку, если решит, что сможет получить хорошую цену за ее тело в «Школе анатомии». К слову, напомни своему коту, что я сказал быть наготове на случай, если процедура в суде закончится быстрей, чем обычно.

— Он не мой кот, а мой парень.

— Третьесортный гангстер, шляющийся с дружками по улицам и воображающий себя Аленом Делоном в «Борсалино». Если бы не девочки, ему бы нечем было даже за сигареты платить.