Сквозь этажи

Древнеримский поэт-сатирик Ювенал был сослан в Египет.

Французу Рабле за сатиру пришлось эмигрировать в Италию.

Мольеру удалось ускользнуть из когтей бесноватых фанатиков только благодаря покровительству короля.

За разоблачение великого ирландца Джонатана Свифта была объявлена денежная награда.

Вольтер первый раз оказался за решеткой уже в 23 года.

Англичанин Дефо за свой памфлет стоял у позорного столба, потом сидел в тюрьме, в отчаянии, чтобы только выбраться на свободу, стал агентом охранки.

Чарли Чаплин был вынужден навсегда распроститься с Соединенными Штатами, которые он высмеял, а после смерти его труп выкопали из могилы.

Сатирическая драма англичанина Генри Фильдинга стала причиной закрытия театра.

Известный болгарский сатирик Алеко Константинов пал жертвой правительственных наемников.

Михаила Зощенко, автора книг, изданных миллионными тиражами, выбросили из Союза писателей.

Книги Аркадия Аверченко после его отъезда за границу были объявлены вне закона на многие десятилетия.

Обвиненный в шпионаже из-за иностранных псевдонимов Даниил Хармс умер во время войны в ленинградской тюрьме — ему перестали носить еду — забыли…

А если не трогают автора, то выхолащивают его творения.

Юноши и девушки! Приобретайте редкую, романтичную и высокооплачиваемую профессию сатирика!

Мне у вас тут нравится. Я здесь человек временный, и мне все интересно. У меня даже настроение приподнятое.

Я вас знать не знаю, и вы мне тем паче нравитесь, потому что подружись мы — жаль будет расставаться.

Лица обманчивы. Меня предупреждали: увидишь — физиономия кирпича просит, значит, контролер. А тут ни одного… нормального лица — неужто?.. А может быть, в самом деле вы все контролеры, а я — единственный пассажир? Мне что, я тут человек временный, и наблюдать за вами для меня одно удовольствие… Разницу-то между нами я ох как чувствую! Вам не нравится, что толкаются, вы не любите, когда больно. Вон один посинел от злости, у другого на губах аж пена выступила! А мне любопытно — я потерплю! Ну, давят. Ну, тяжело, неприятно. Подумаешь, причина для расстройства: мастер спорта торопился на автобус, не успел шиповки снять. Теперь в моей правой сандалии вместо обычных пяти — целых восемь деталей: четыре гвоздя и четыре пальца. Пятый вне опасности: снаружи, у сержанта под сапогом, как в убежище. Вы вот от ярости трясетесь, когда на вас налегают, а мне от одного вашего вида смешно. Я тут временно и временные трудности переношу с улыбкой.

Вы из себя выходите, потому что и вчера вам все пуговицы от пальто отодрали. А он вышел из себя, потому что вы и вчера залезли ему своей бородой за воротник. Вас обоих терзает сознание, что каждый божий день повторяется одно и то же. Вам пуговиц не хватает. А у него аллергичная кожа, она щетины не выносит. На голове, правда, выносит. Там еще немного осталось. Остальное он по утрам сбривает до последней волосинки. А вашу бороду сбрить не может: руки коротки, глазами только есть можно. Вы смотрите ему в лицо, без слов понимая, куда он хочет вас послать, и так же отчетливо сознаете, что нет никакого смысла говорить «иди сам», — вы чувствуете, что и так уже оба направляетесь именно туда.

Люди стали культурней, даже ругательства экономят, потому как слово упало в цене. Нашлись более выразительные средства, и вы постоянно пребываете в боевой готовности.

А я тут временно, и для меня это все пустяки! Вы до конца едете? А я выхожу.

Здравствуй, улица! Вот один поддает ногой урну, другой поддает своему сыну за то, что он на это глазеет, третий на дух не переносит мусора и поджигает его своим окурком. Вам не нравится этот чад? А моя душа спокойна, потому что временный чад — редкостное явление природы. Еще миг — и я ушел от вашего тарарама на улице.

Я уже в магазине. Стою в кассу.

Вы делаете оскорбленное лицо — кассирша долго разглядывает на свет вашу сторублевку! А у нее мозга за мозгу заходит от одной мысли, что из своей зарплаты ей придется возмещать фальшивую купюру.

У меня временная корзина, временные деньги, я жадно глотаю временные впечатления!

Все что-то покупают, берут. Не бог весть что, но — для дома, для семьи.

Дамочка, худенькая мышка, купила шило — бить тараканов, потому что в «Дихлофос» теперь вместо яда наливают «АУ-8». Дама покорпулентней взяла оттеняющий шампунь каштанового цвета. Покупки столкнулись, и шило, прошив тюбик с шампунем, вонзилось толстушке в то самое место, куда обычно делают уколы, а шампунь каштанового цвета брызнул не на раскаленные от ярости волосы владелицы, а на светлые брючки щупленькой гражданки.

В порядке солидарности мне, пожалуй, тоже надо бы просвистеть «Гос-с-споди!», но меня все это только смешит: мне хорошо, я тут временно и вот-вот уйду.

Прихожу домой, разворачиваю сверток и вижу, что свежекупленный кофейник оказался без крышки. Забавно! Но я тут временно, значит, и кофейник без крышки для меня тоже только временно! Представляю, что делали бы на моем месте те…

Те-те-те… Что за чудеса? У соседей смеются. Веселятся! Кричат о счастье!

Все ясно — выменяли запасной коленвал на глушитель, да еще получили в довесок две пачки корицы, которой раньше и не нюхали. Неужто вы нашли радость в том самом источнике, из которого только что черпали гнев и ярость? Может, я и болван, но я временный, я полагал, что счастье — это нечто более устойчивое. Вы же сейчас снова выйдете, снова сядете в автобус…

Пройдя через двенадцать паспортных фотографий, семь врачей и три подписи на собственноручно исполненной характеристике, вы получили разрешение поехать на три недели в Монголию. Простите меня, дурака, но временный, каков я есть, я полагал себя выше ваших забот. Выходит, я в то же время ниже ваших радостей.

Не знаю, как вы, а я на этом свете живу всего один раз и своими эмоциями за здорово живешь не бросаюсь. Я жду красок поярче. Мне не до игрушек: я временный.

Дорогие ребята! Сегодня мы подведем итоги работы за прошлую неделю, поговорим, что называется, о вас и для вас. На то у нас и классный час.

Сначала об одном не совсем приятном инциденте. Откровенно говоря, его надо было разбирать на родительском собрании, но в тот день стояла задача вымыть окна, мамы ваши стояли на подоконниках, а это не самое удобное место для решения острых проблем — упади кто-нибудь из родителей и нам тут же сняли бы десять очков по условиям школьного социалистического соревнования. И чтобы потом их заработать, вам пришлось бы дважды переводить через дорогу престарелых людей, но я-то знаю, что это дело безнадежное — они от вас шарахаются!