Чтение онлайн

– Он винит себя в том, что произошло сегодня. Он боится, что ты отвергнешь его.

Слова Дамблдора так подходили к ситуации, что убедили даже Блэка и Гермиону.

– Мой юный племянник, – передразнил Дамблдора Снейп, – честнее, чем вы. А что до тебя, Блэк, – он повернулся к бывшему врагу. – Никогда не дотрагивайся до него больше.

Он положил руку Гарри на плечо.

– Идем, мальчик. Уже поздно, – сказал он и повернулся к остальным. – Я скоро вернусь и мы всем найдем место.

***

Северус не был дураком. Что-то происходило, он был уверен, но даже его обостренные чувства не могли точно подсказать, что именно. Что-то с его племянником. С его… блестящим, серьезным, добрым и необъяснимо знакомым мальчиком.

Была ли эта знакомость напоминанием о прошедшем годе, о чем-то, что не стерло заклятье? Или о чем-то еще? Он снова и снова спрашивал себя об этом всю последнюю неделю.

Он также чувствовал постоянное напряжение в мальчике. И усиливающуюся день ото дня усталость. Как если бы тот никогда не спал. Иногда ему казалось, что он видит последствия пыточных проклятий, сотрясающие тело мальчика: мускульные реакции были такими недвусмысленными… Особенно от Круциатуса.

Но.

Но.

Всегда оставались «но». Кто мог пытать его среди ночи в Поместье Снейпов, не входя в дом и комнату? Он проверил каминное соединение, охрану, даже наложил защитные заклинания на комнату племянника, которые разбудили бы его, если бы кто-то нарушил их.

Но никто и ничто не проникало туда. Тем не менее, мальчик становился все более и более изможденным. Да, Северус не видел этого на лице, но в движениях это было очевидно.

Скрывающие чары. Чертов ребенок накладывал на себя какие-то скрывающие чары, чтобы спрятать что-то.

Северус никогда не был доверчивым. За последние двадцать лет он стал почти параноиком и знал это. Но этот мальчик ДЕЙСТВИТЕЛЬНО скрывал от него что-то. Почему? Ответа не было.

Иногда он почти хотел наложить Ревело на глупого ребенка, но всегда останавливал себя. Почему-то ему хотелось, чтобы мальчик сам открылся ему. Так же, как рассказал ему правду об их отношениях. Без нажима, принуждения, криков и обвинений. И – против воли Дамблдора. А это кое-что значило!

Странные отношения мальчика с Дамблдором тоже были непонятны. Северус никогда не видел, чтобы кто-нибудь, кроме Волдеморта и его слуг, открыто сопротивлялся старику. А этот малыш делал это. И не раз. Он вспомнил одну из их стычек в госпитале. И потом было несколько таких же. Даже Дамблдор признавал их разногласия.

Странно… Мальчику было семнадцать, ведь так? Но тогда… кто он такой, чтобы сопротивляться Дамблдору? Кем был его брат, чтобы произвести такого упрямого ребенка?

Когда последний вопрос в первый раз пришел ему в голову, Северус перерыл семейные архивы и имущество, чтобы разузнать больше о собственной плоти и крови. Он нашел не так уж много: свидетельства о рождении и смерти (последнее подтверждало рассказ мальчика об обстоятельствах смерти его брата. Там говорилось, что Квайетус Снейп был подвергнут действию многочисленных проклятий и умер от действия Круциатуса.).

Ни фотографий, ни других документов, ничего. Ему надо спросить Дамблдора или этого странного мальчика, если он хочет узнать больше.

Но зато он нашел на камине несколько фотографий его самого и этого малыша. На одной фотографии они сидели рядом на диване, рука Северуса обнимала мальчика за плечи, а тот сидел, уютно прислонившись к нему… Но было в этой фотографии кое-что странное – мальчик был младше, но ужасно, почти болезненно худой. Его скулы выпирали, а под глазами были явственные темные круги. Он был в настолько плохой форме, что его нынешнее жалкое состояние можно было считать почти нормальным.

Может быть, малыш страдал от каких-то неизлечимых заболеваний? Возможно, Дамблдор решил связать его с мальчиком только чтобы он сумел найти лечение? Но тогда почему никто не сказал ему, в чем проблема?

Пока дни шли, сменяя друг друга, случились упомянутые события, которые окончились смертью Фредерика Уизли, и Орден переехал в Имение Снейпов, к его изрядному неудовольствию.

У мальчика случился нервный срыв той ночью и Северус проводил его в комнату. Он в первый раз вошел туда с момента переезда и сразу почувствовал какие-то чары… На комнату были наложены заглушающие чары. Ему ужасно захотелось схватить племянника и расспросить о них, но странный ребенок едва держался на ногах, так что Северус уложил его спать и пристал к Дамблдору.

– Альбус, я хочу спросить тебя, – начал он, как только они остались одни. К тому времени все нашли место, где можно было провести ночь, – о мальчике.

– Не сейчас, Северус, – отрицательно помотал головой тот. – Я должен связаться с Кассией и Поппи. Мне также нужно поговорить с Уизли. Завтра собрание школьных попечителей, затем вынесение приговора Малфою – после обеда и послезавтра. Мне нужно рассказать Аркусу о новых смертях и обсудить школьные правила. Ты не помнишь, но Люциус, пока был директором, изменил некоторые из них и нам надо переделать их снова… Прости, мой дорогой мальчик, но если ты хочешь что-то узнать, спроси у племянника.

– Нет, Альбус, я не хочу давить на него. Я уверен, ты знаешь ответы на мои вопросы и …

– Нет, – резко прервал его Дамблдор. – И поверь, если мы не говорим тебе чего-то, значит, тебе нельзя это знать.

– Ты перекладываешь ответственность на ребенка, Альбус. Ты несправедлив к нему. – Северус глубоко вздохнул. – Хорошо. Предлагаю сделку. Ты отвечаешь мне на один вопрос и я не ухожу из Ордена.

– Северус, не угрожай мне, – устало сказал Дамблдор. – У меня нет времени для этих игр.

– Как и у меня, – холодно ответил тот.

Они молча смотрели друг на друга. Наконец Дамблдор вздохнул:

– Один вопрос, Северус.

– Мальчик болен, Альбус?

Директор, к удивлению Северуса, закрыл глаза и устало помассировал виски.

– На этот вопрос ответить нелегко, Северус. Технически, он не болен. Он не страдает от каких-либо заболеваний или чего-то подобного.

– Но?

– Но у него глубокие внутренние травмы. С ним очень плохо обращались в детстве. Это отразилось и на его физическом состоянии.