Чтение онлайн

Она присела в другое кресло, напротив Гарри.

– Как ты знаешь, он наложил на себя очень сложное заклятье забвения. Оно коснулось только двух вещей: он забыл весь последний год и, чтоб не выдать что-то важное своим тюремщикам, все воспоминания о своем брате. Восстановить воспоминания о событиях последнего года не так сложно при определенных обстоятельствах. Даже если их невозможно восстановить, это похоже на обычную амнезию. Ты знаешь, что это такое? – когда Гарри кивнул, она продолжила:

– Намного серьезнее другое – слишком много вещей и событий в жизни и в воспоминаниях Северуса связано с его братом. Квайетус, твой биологический отец, всегда был для него самым главным человеком, занимая чрезвычайно важное место в его жизни. Едва ли есть воспоминания, так или иначе не связанные с ним. Это значит, что все эмоции, которые Северус переживал в своей жизни, пострадали. Его детские воспоминания смешались, – он помнит родителей, но лишь как образы, картинки, безо всякого намека на их отношения, потому что в детстве Квайетус всегда был с ним. Он не знает что чувствовал по отношению к родителям – ребенком он их уважал, затем уважение превратилось в ненависть, но и то, и другое – только отдельные фрагменты его жизни, в которой было слишком много связано с Квайетусом, чьи чувства чрезвычайно сильно влияли на собственные чувства Северуса. Он почти забыл причины своих прошлых действий. Он едва понимает себя. Он много знает о себе, но не понимает, почему поступает так, а не иначе.

– Но… это же не значит, что он сойдет с ума, ведь нет? – выдавил Гарри. В горле вдруг пересохло, он отчаянно вцепился в подлокотники кресла.

– Нет, не думаю. Он очень сильный человек и сейчас ему нужно некоторое время, чтобы он смог обрести контроль над собой, но кроме этого он почти в порядке.

– Он был …. безумен? Поэтому мне не разрешали навещать его?

– Нет, – строго сказала женщина. – Он не был безумен никоим образом. Он был подавлен и не хотел никого видеть. Потом он был слишком раздражен и я не разрешала тебе его навещать, потому что он мог невольно ранить тебя – эмоционально, конечно же. Он повздорил с Альбусом и со мной, и стоило немалых трудов убедить его в необходимости дальнейшего лечения. Наконец он согласился, но все еще не спрашивал ничего о тебе. В конце концов Альбус предложил привлечь тебя и я согласилась с ним.

– Он не хотел видеть меня, – Гарри закрыл глаза, чувствуя, как они наполняются слезами. Северус снова превратился в его врага вместо…. кого? Отца? Друга?

– Он не знает тебя, Квайетус, он…

– Но это же не моя вина, черт возьми! – воскликнул Гарри. Целительница только согласно кивнула:

– Я знаю. Я понимаю, это слишком несправедливо по отношению к тебе, но едва ли мы можем что-то поделать. Тебе придется снова заслужить его доверие. Летом ты будешь частью его восстановительного процесса и весь август вы проведете вместе – у тебя будет шанс.

– Как он воспринял то, что я буду участвовать в этом?

– На удивление хорошо. Он было начал ворчать насчет юных безмозглых мальчишек, но Альбус сообщил ему, что ты лучший студент в своей параллели и это заставило его задуматься. И наконец, он не был против, чтобы ты навестил его сегодня – я знала, что ты придешь, как приходил все время.

– Так… я могу навестить его, – непонятно, был ли это вопрос или утверждение.

– Да, ты можешь навестить его. Только запомни одно, Квайетус, – сказала ему женщина, поднимаясь. – Ты не можешь рассказывать ему ничего о прошлом.

– Ничего? – неверяще переспросил Гарри. – Но тогда… Почему?

– Твои рассказы могут помешать восстановлению собственных воспоминаний Северуса и эти препятствия могут быть настолько серьезны, что его память будет невозможно восстановить. Любое воспоминание тесно связано с остальными, так что это может вызвать среди них эффект домино.

– Может вызвать или обязательно вызовет? – быстро уточнил Гарри.

– Это возможно, юноша, но никогда нельзя быть уверенным, что может произвести на него такой эффект.

Внезапно она показалась Гарри старше – он увидел несомненные следы возраста в ее глазах и морщинках.

– Значит, мне нельзя говорить с ним, – безнадежно сказал мальчик. – Я могу сидеть с ним молча, наслаждаясь вспышками его темперамента, или как?

– Не нужно огрызаться, мистер Снейп, – мягкий тон стал холоднее. – Вы можете разговаривать о многих вещах, не связанных с его воспоминаниями. Вы можете говорить о фактах, например, но не о событиях.

Гарри смутился.

– Я не понимаю, мадам, – чуть вежливее сказал он.

– Вы можете сообщать ему просто факты, без разъяснений, если предмет разговора касается непосредственно его воспоминаний или ситуаций с его участием. Но вы также можете рассказывать ему все, что не было связано непосредственно с ним.

– Я понял. Мне нельзя давать ему мысленные образы, чтобы не помешать восстановлению его собственных.

– Именно. И нельзя намекать ему о его чувствах в прошлом. Лучше будет вообще не говорить о его прошлых чувствах и переживаниях.

Гарри помассировал виски и потер ноющие глаза.

– Это будет чертовски трудно. Почти невозможно.

– Альбус считает, ты достаточно умен, чтобы сделать это.

– Ну… есть какие-нибудь советы на этот случай?

– Считай до десяти, прежде чем задать вопрос.

– О! Наконец сын вспомнил, что у него есть отец! – Снейп поднял голову и усмехнулся. Слышать от него «сын» было как удар. Гарри замер в дверях и попытался проглотить комок в горле:

– Я приходил каждый день. Целители не позволяли мне видеть тебя, – его голос был чуть громче шепота.

– К счастью, – ухмыльнулся Снейп. – Ну, что ты здесь делаешь?

Гарри вдруг почувствовал себя очень глупо. Действительно, что?

– Я просто хотел увидеть тебя, – проскрипел он, переминаясь с ноги на ногу.

– Ты увидел. Теперь можешь идти, – в словах мужчины звучал ядовитый сарказм.

– Нет, – Гарри вошел и закрыл дверь. – Мы снова будем жить вместе, начиная с августа. И до того я хочу, чтобы ты привык видеть меня рядом.

– Почему я должен жить вместе с тобой в мое свободное время? – Снейп пожал плечами. – Тебе есть где жить, разве нет? Ты можешь оставаться там и в августе.