Чтение онлайн

Последние слова она произнесла громче, чтобы Ксюша слышала, и та засмеялась и закричала, что комната Агаты будет рядом с ее собственной, они смогут вечером есть вместе черничное мороженое, которое тетя Агата, конечно же, принесет.

Когда мы выходили из дома, я думала, что счастливее меня никого на свете нет и быть не может. Прекрасный дом на живописной улице, любимый муж, обожаемая дочь и малыш, который скоро появится на свет.

Я не догадывалась, что пройдет совсем немного времени, и моя жизнь погрузится во мрак.

Апрель пролетел в делах и заботах. В нашем новом доме я почти не бывала, мы с Ксюшей заглянули раза два. Чувствовала я себя отлично, порой даже и забывала, что беременна: ни токсикоза, ни сонливости, ни отеков, ни тяжести в ногах.

Мы с Юрой по очереди отводили Ксюшу в школу, забирала почти всегда я. Зная, что скоро уйду в декретный отпуск, в офисе я относилась ко всему спокойно, не нервничала и иногда ловила себя на мысли, что мне нравится моя работа (хотя была уверена, что после декретного не вернусь туда ни за что).

Юра с головой ушел в обустройство дома, проводил там каждую свободную минуту. Он нанял бригаду строителей и ежедневно контролировал ход работ, а по вечерам, даже если был очень уставшим, подробно рассказывал, как продвигается ремонт.

– Ты не узнаешь дом! – каждый раз завершал он свой рассказ.

Деньги, которые мы откладывали на ипотеку, давно закончились, и Юра взял в долг у матери и коллеги, пообещав вернуть, когда будет продана наша квартира.

Мы выставили ее на продажу; риелтор, энергичная громкоголосая блондинка с обаятельной улыбкой, обещала, что проблем не будет.

– Однокомнатные – самый ходовой товар, их чаще всего ищут, – говорила она. – К тому же у вас квартира с хорошим ремонтом, заезжай и живи.

Мы решили оставить часть мебели, а ту, что хорошо впишется в интерьеры дома, плюс бытовую технику забрать с собой. Потенциальные покупатели приходили нередко, обещали подумать, но сделки пока не было.

– Это даже хорошо, вам пока все равно некуда переехать, – успокаивала меня Агата.

Вначале я не очень-то хотела расставаться с обжитой квартирой, потом смирилась с этой перспективой, а затем, видя, как много денег уходит на ремонт, как растут наши с Юрой долги, стала стремиться скорее продать недвижимость и рассчитаться.

По вечерам мы с Ксюшей упаковывали в коробки и тюки вещи, которые отправятся с нами в новый дом, выбрасывали то, чему не нашлось места в новой жизни: одежду, которую не носили больше двух лет, обувь, что стала мала; старые цветочные горшки и рваные Ксюшины книжки, сломанные игрушки, компьютерные мыши, открытки и журналы, электронный будильник, который звенел когда угодно, только не в нужное время…

Число коробок и мешков множилось, и иногда мне казалось, что они выживают нас из квартиры. Ксюша каждый день спрашивала, когда она сможет переехать в свою комнату, а я…

Что-то беспокоило меня, хотя я прятала тревогу в бесконечной суете, не давая ей поднять голову. Я полагала, что это естественное волнение: удивительные новости о наследстве Юры, спешно спланированный переезд, беременность и скорое появление на свет ребенка. Когда делилась своими мыслями с Агатой, она всегда говорила именно это.

– Сразу несколько поводов для стресса в одно время, что ты хочешь! Даже самые приятные хлопоты – это же все равно хлопоты.

Однажды, во время разговора с мамой по телефону, я попыталась сказать, что переживаю, но она не восприняла мои слова всерьез.

– Лаура, ты себя накручиваешь! – Мать всегда звала меня только Лаурой или «кызым» – «дочкой». – Вечно ты так. Другие были бы счастливы оказаться на твоем месте, а ты находишь поводы понервничать. Перестань, кызым, это вредно для ребенка.

Мама подробно рассказывала, как дела у нее и отчима, обещала приехать к нам летом, когда родится малыш, чтобы помочь мне. Про мои опасения она уже забыла. Собственно, я и не ждала, что мать проникнется моими проблемами, мы никогда не были особенно близки.

Переезд состоялся в последних числах апреля. Примерно тогда же я перестала ходить на работу и полностью сосредоточилась на семье и домашних делах.

Если честно, как только мы с Ксюшей очутились внутри дома, дурные мысли и невнятные предчувствия вымело у меня из головы. Слыша восторженный визг дочки, видя радостную, немного неуверенную улыбку Юры (боялся, оценим ли мы его старания по преображению нашего будущего жилища), я сказала себе: «Это идеальный дом. И мы будем тут счастливы».

Никакой пыли, затхлого запаха и грязных полов!

Сверкающие чистотой окна пропускали потоки бесстыжего весеннего солнца. Рамы Юра решил не менять – они были качественные и прочные, изготовленные из какой-то правильной древесины (муж сказал, какой именно, но я забыла), смотрелись солидно и дорого. Их вычистили, смазали замки, починили ручки – куда там современному пластику!

Паркет смотрелся как новый, стены выкрашены, в комнатах поклеены обои, похожие на шелк, а вместо старых облезлых ковров – дорожки и паласы строгих расцветок. Светлая краска подчеркивала высоту потолков, лестница будто парила в воздухе.

Холл был просторным, а детская комната и спальня – уютными и как будто обжитыми: может, потому, что тут нас ждали наши вещи и часть мебели из квартиры.

Особенно потрясла меня кухня. Она была новенькая (гарнитур и стол со стульями мы с Юрой выбирали вместе) и огромная, еще больше, чем мне показалось первоначально. Мечта любой хозяйки, думалось мне. Даже если терпеть не можешь готовить, на такой кухне полюбишь это занятие.

– В левое крыло лучше пока не ходить, – сказал Юра, открывая дверь за дверью, – две комнаты на втором этаже тоже не готовы. Там лишь уборку сделали, получше стало. Как продадим квартиру, начнем их обустраивать.