Чтение онлайн

– Надо почаще устраивать такие вылазки, – сказала, когда садились в машину, чтобы ехать обратно. – Спасибо тебе.

Юра странно посмотрел на меня, и я подумала, что он не может понять, как вести себя со мной. Должно быть, я кажусь ему взрывоопасной, словно бутыль с нитроглицерином: тряхни посильнее – и взрыв обеспечен.

Дом встретил нас тишиной и запахом книжной пыли (как в библиотеке) вкупе с ароматом лимонного освежителя воздуха, который нравился Юре. Здесь всегда так пахло, я уже привыкла.

«Пусть будет обычный вечер, – подумала я. – Переодеться в домашнее, принять душ, лечь в постель. Больше никаких приключений».

Но мне снова не повезло.

Открыв дверь, Юра вернулся во двор: ему показалось, в машине что-то стучит, и он решил проверить. Я хотела пойти на второй этаж, но увидела, что дверь в левое крыло, которая всегда была заперта, приоткрыта. Стоило мне обратить на это внимание и задаться вопросом, почему, послышался звук музыки.

Никаких сомнений: кто-то играл на пианино, причем играл умело, а инструмент был не расстроен, звучал отменно. Я не стала говорить себе, что кто-то пробрался в дом. Кто-то живой. Знала уже, что дело не в этом.

Переведя дух, подошла к двери и открыла ее. Музыка немедленно прекратилась, возле пианино никого не было, но меня занимало даже не это. Комната. Господи, даже сейчас, рассказывая об этом, я понимаю, до чего нелепо звучат мои слова. Особенно после того, как Юра доказал мне, что в прошлый раз перемена обстановки мне померещилась…

Комната была другой! Я будто попала в декорации исторического фильма: портьеры, обитые шелком стены, старинные столики с гнутыми ножками, хрустальная люстра, до блеска натертый воском паркет, бархатная обивка диванов. За приоткрытой дверью в библиотеку виднелись книжные полки, доверху забитые книгами, на полу я увидела толстый зеленый ковер.

Попятившись, я вышла из комнаты. Но холл, в который вернулась, тоже преобразился. Только передо мной были не интерьеры девятнадцатого века, а вестибюль детского сада: на стенах – плакаты и план эвакуации в случае пожара, письменный стол в углу, а на нем – черный дисковый телефон и настольная лампа. Стены выкрашены казенной зеленой краской, пахнет молочной кашей и тушеной капустой, сверху доносится шум детских голосов. На лестнице – лысый ковер, на двери справа висит табличка: «Кухня. Посторонним вход воспрещен!»

Ступни мои вросли в пол – не двинешься с места. Я стояла, ожидая, когда кто-то из персонала или детей спустится вниз. Прошлое и настоящее сместились, переплелись, а я запуталась в паутине времен, повисла вверх ногами, как муха, и не могла выбраться. Не могла сообразить в точности – где я? Кто я?

Черный телефон, стоящий на столе, разразился пронзительным звоном. Звук полоснул меня по ушам, по нервам, как бритва, и, зажав уши руками, я выбежала из дома, вопя во все горло.

– Вот, выпей, – сказал Юра, присаживаясь возле меня на кровать.

– Что это?

– Успокоительное на травах. Не бойся, Лора, никакой химии. Корень валерианы, пустырник и еще что-то. В аптеке сказали, ребенку не повредит.

Лицо у Юры было усталое и, я бы сказала, хрупкое. Словно он в любой момент может закричать или разрыдаться. Гостиничный номер, где мы сейчас находились, был тесноватым, но зато окна выходили на Быструю. Смотришь на водную гладь и хотя бы на время чувствуешь себя свободной, не запертой в комнате, в доме. В собственной жизни.

– Зачем ты уговорил меня продать квартиру? – плакала я в машине пару часов назад, когда мы ездили по городу в поисках временного пристанища. Можно было поехать к Агате или Татьяне Петровне, но не хотелось стеснять людей, сваливаться им на голову. Не откажут, конечно, но вряд ли обрадуются. Да и не хотелось полночи объясняться, ловить на себе сочувственные взгляды и убеждать кого-либо в собственной нормальности.

– Но ты была не против, мы все решили, – отбивался Юра.

– Ты решил! А я, дура, согласилась! Что это за место? Что за дом?

Юра тоже взорвался, не выдержал.

– Превосходный дом! Я ничего такого не вижу! Ничего нет, никаких скачков во времени, привидений, барабашек! Ни-че-го! Все в твоей голове, Лора, пойми это уже!

Мы кричали друг на друга, чудом не разругавшись окончательно. Потом нашелся номер в гостинице «Берег Быстрой», Юра уложил меня в кровать, я немного успокоилась. Муж сходил в аптеку, купил мне лекарство, попросил принести в номер чай.

– На какой срок ты забронировал комнату?

– На ночь, – ответил Юра. – При желании мы сможем продлить или найти что-то более подходящее, но…

Я знала, что он хочет сказать. Но зачем мотаться по гостиницам и съемным квартирам, если у нас собственный прекрасный дом. Дом, в который я не желала возвращаться.

– Лора, послушай. Ты можешь какое-то время пожить у Агаты или моей мамы. Немного придешь в себя, обдумаешь ситуацию, – голос звучал просительно, – надеюсь, все будет казаться не таким ужасным.

Я не хотела жить у Агаты или его матери. В любом случае, это не выход, а временная мера. Потом-то что? Я рожу, в какой обстановке будет расти ребенок? А Ксюша? Голова шла кругом.

– Мы должны продать дом. Другого выхода я не вижу.

– Нет! – Это прозвучало как вскрик. – Прости, не хотел повышать голос, но ты должна понять! Дом нравится мне, Лора, он хороший. В нем просторно, удобно, есть сад, детям будет хорошо.

– Это эгоистично с моей стороны – сходить с ума там, где все настолько замечательно, – едко произнесла я.

– Перестань! Но мы же можем подождать, пока ты родишь? Может, это гормональные скачки, все пройдет! Господи, ну давай священника позовем, гадалку, экстрасенса, я на все готов, лишь бы ты успокоилась и выбросила из головы мысль избавиться от дома.