Сквозь тернии
Шрифт:
Яська собирался уже вскочить на ноги, но вовремя вспомнил о Тимке, и лишь напористо прохрипел:
– Она же была живой! Зачем вы так с ней? Как чучело...
Господин явно смутился. Потом встал ровнее и напыжился, точно обрызганный воробей. Хотя, в большей степени, он походил на надувшуюся жабу, что вот-вот разразится очередной вечерней серенадой. Впрочем, так и вышло:
– Полноте, сударь. О чём разговор? В лесу нет ничего живого... да и что это, вообще, за слово такое: «живое»? Ну же, объясните мне поскорее, пока не пришёл поезд!
– Поезд? – перебил Колька. – Что за поезд?
Господин аж покачнулся от такой наглости.
– Ну, знаете ли... Я, как посмотрю, о манерах вы только слыхом слыхивали, а может и вовсе, понятия не имеете, как именно нужно себя вести в цивилизованном обществе во время беседы.
Колька сжал кулаки.
– О, всё ясно, – Господин загадочно улыбнулся. – Отошедшие ото сна. «Искорки». Как же я сразу не догадался! Что ж, в этом случае, примите мои соболезнования. Непросто вам теперь придётся на Пути.
– Да что за Путь-то такой?! – не выдержал Колька. – Все только о нём и талдычат, – а ещё о том, что можно лишь «плыть», – а я словно путник незрячий: ну хоть убей, не могу ничего понять!
Господин прокатился с носка на пятку.
– Как же я могу рассказать вам о вашем же Пути? – ведь наши пути до этого не пересекались.
Колька фыркнул.
– Тогда уж лучше совсем молчите – толку-то от вас!
Тимка подняла голову. Спросила:
– А как нужно обратиться, чтобы Он услышал? Точнее обратил на нас внимание?
Господин долго молчал. Потом всё же сказал:
– Зачем вам это?
Тимка не нашлась, что ответить – элементарно не было сил.
Тогда за девочку сказал Яська:
– Нам нужно догнать Наблюдающих! Потому что только Они знают истину!
– Хм... Самонадеянно, если не сказать больше, – Господин деликатно откашлялся. – Что ж, так и быть, научу. Хотя и не советую взывать. Толку-то...
Он снова опёрся на трость и завещал, поглядывая на теряющиеся в темноте рельсы:
– «Pater noster qui in celis es,
Sanctificetur nomen tuum,
Veniat regnum tuum,
Fiat voluntas tua,
Sicut in celo et in terra,
Panem nostrum supersubstantialem da nobis hodie,
Et dimitte nobis debita nostra,
Sicut et nos dimittimus debitoribus nostris,
Et ne nos inducas in temptationem,
Sed libera nos a malo».
Яська смотрел во все глаза и ничего не понимал. Потом прочистил горло и заявил:
– Но ведь это тот самый язык, на котором говорила Тьма!
Господин снял с головы цилиндр и повертел в пухлых пальчиках.
– Естественно, иначе как бы Тьма поняла, что её позвали... Ведь приходит вовсе не тот к кому взывают недальновидные путники, а тот, кто первым услышит зов.
– А зачем Они звали? – напрягся Колька.
Господин пожал плечиками – этакая вешалка, сама манерность.
– Скорее всего, они просто хотели выяснить, получится или нет. Разве в вашем мире поступали не так?
– Почему поступали? – спросил Яська.
– Потому что вряд ли вы вернётесь на свою сторону, – сухо заявил Господин, водружая цилиндр на лысину; извлёк из кармана часы. – Да... припаздывает сегодня. Это из-за вас всё!
– Из-за нас??? – в один голос спросили Колька и Яська.
– Ну а из-за кого же ещё? – Господин нахмурился. – На данный момент, если кто и пытается сломать «печати», так это ваш примитивный мир. Именно, что примитивный и недалёкий, а вовсе не развитый и благополучный, как думают там, у вас. Да и как можно давать оценку похлёбке, когда ты сам варишься внутри неё, да ещё к тому же нашинкован? Ну же, подумайте сами...
– Бред какой-то, – Колька напоказ сплюнул.
– А вот и не бред, – привязался Господин. – Разве не вы округляли число «пи»? А кто так сильно возжелал расщепить атом? Кто в данный момент корпит над материей? Молчите... Оно и видно. А ответ прост: человек. Вы сами позвали Тьму, и сегодня Она явилась за вами, так что не обессудьте!
– Хочешь сказать, что за тобой Она не явится? – холодно процедил Колька.
Господин расплылся, будто весёлый молочник.
– Конечно, нет! Мы не пожелали бежать, мы приняли всё, как есть, – скажем так, обрели равновесие. А такие во тьме не нужны – от них нет никакого прока, как от яиц, кипящих на горном пике.
– Ничего вы не обрели, – прохрипел Яська, поглаживая горячую голову Тимки. – Это просто Тьма заставляет вас думать так. На самом деле, рано или поздно, Она явится и за вами, как бы долго вы не варились, пока Она уничтожает другие миры.
Господин недовольно поёжился – точно вымокший под дождём кот.
– «Понаплывёт» тут умных, понимаешь, – включил он недовольного старика. – Ни возраст для них ничего не значит, ни общепринятые устои. Хотя, с другой стороны, это даже хорошо. Поездов в последнее время заметно прибавилось. И едут, и едут, день и ночь, всё кого-то везут и везут. Такое ощущение, конца вам нету!
Где-то поблизости забила переездная сигнализация.
Господин оживился.
– Ну, наконец-то! Думал, не дождусь уже. А всё из-за вас! – злорадно повторил он.
Во тьме слева вспыхнул луч света. Он осветил созвездия на потолке, отчего те принялись мерцать голубоватым светом и, вроде как, сделались объёмными, даже зашевелились. Послышался стук колёс и свист пара.
Яська вытянул шею. Тимка тоже приподнялась, но лишь на миг, вновь, без сил, повалившись на Яськину грудь. Колька застыл в позе часового; его взор терялся в оживающей темноте.
Господин снова ехидно заметил:
– Думаю, это не ваш – не в ту сторону идёт. Хотя можете и рискнуть. Если ещё не набрались впечатлений...