Чтение онлайн

«Может забрать добычу у мишки?» теплая вкусная кров бодрила и пьянила. Волна уже набрала силу и стремительно неслась в перед. Что то сверкнуло в вспененной воде, там мелькнул мой моллюск. Он изрядно подрос с нашей первой встречи видимо его подхватило с места сильным подводным потоком вся моя жажда крови улетучилась в раз. Я собрал волну в подобие кулака и ударил прямо у лап медведя. Собрав всю мощь, я громко рявкнул; — НЕТ!

Животное отпрянуло от воды и испуганно закосалапило прочь волны утихли, и я заметил маленькое безжизненное тельце. Моих магических сил легко хватило чтоб провернуть тело и залечить его раны. Я вытолкнул тело на берег конечно же забрав всю свою воду из его легких. Это все же моя вода.

Тельце вздрогнуло и закашлялось. Ребенок сел и заревел.

— Мамка! — горланил он, размазывая грязь ручонками по лицу.

«Вот дурень радоваться нужно, что живой остался» подумал я; — «как же тебя успокоить?»

Не понимаю поему, но детский плачь меня нервировал. В воде блеснул разбитой перламутровой раковиной моллюск. Жемчужина, которую я так пестовал лежала рядом сейчас она была как фигурка человека с вытянутыми по швам руками, а умелый мастер из выроста на голове легко может вырезать девичью косу.

— На. И иди, — я выдохнул эти слова и толкнул волной жемчужину к ребенку. Моллюск погиб, а значить вырастить ее больше я не смогу.

Успокоенный игрушкой или моим голосом ребенок перестал реветь. Он поднялся на ноги и поклонившись побежал в лес зажимая мой подарок одной рукой и придерживая мокрые штаны другой. Рубаха, его разорванная со спины, едва прикрывала три глубоких затянувшихся шрама на спине. В воде у берега одиноко плавала корзинка с грибами и ягодами.

«Ягоды конечно не такие вкусные как кровь, но сойдет, их я тоже давно не ел», — подумал я и принялся утаскивать их в озерный омут.

Спустя пару дней к моим берегам пришла целая делегация. Несколько мужиков с рогатинами, женщина старуха с пуком дымящихся трав и тот самый Мальченка.

— Вот, здеся все было, — он ткнул пальчиком в берег.

Мужики сурово переглянулись осеняя себя странными жестами. Старуха затрясла пуками травы и что-то забормотала. Женщина поклонилась в пояс и тихо прошептала

— Спасибо за сынка Озерный Дух.

«Живые как вы мне надоели. Забирайте свою корзину и проваливайте», — я вытолкнул из камыша пустую корзину; — «у меня вот-вот рыбный молодняк вылупляться начнет, а вы тут бродите»

— Ой, моя корзинка! — радостно пискнул мальчишка.

Я вернулся из воспоминаний. Ощущения были такие будто прошла тысяча лет. По освещению воды я понял что прошло часа два не больше. Озеро казалось родным будто это я создавал его тысячелетиями и заботился о каждом его обитателе.

«Нет, сидеть веками в озере это не по мне», — я попытался встряхнутся и избавится от навязчивых чужих мыслей.

— Парни у нас еще одна зацепка для поиска, — произнес я.

— Краш… пшак… там…, - отозвался кто-то из скелетов.

Находясь в воспоминаниях я и забыл про проблемы общения под водой. Я не дух озера и толщи воды мне не подчиняются.

— Думаю жемчужина тоже может быть тем то мы ищем.

Глубоко задумавшись я приступил к ставшему ежедневным ритуалу укрепления моего костлявого тела. Новые воспоминания не давали мне покоя. Возможность чувствовать чужие ощущения радовала и злила. Я уже начал привыкать к отсутствию чувств. Как бы с ума не сойти с этими воспоминаниями.

При первой же возможности я поделился своими мыслями и идеями с остальными. Заодно рассказав им все то видел и чувствовал.

— Если твои мысли верны, то выстраивается следующая картина, — рассуждал Трёхглаз; — охота и наконечник, бегство и жемчужина, жертвоприношение и серп.

— А в толпе у озера, ты не видел никого с шрамами на спине? Или амулет из жемчужины на шее? — уточнил Уголёк.

Я пересмотрел воспоминания и ни его похожего не увидел. Ничего.

— Жаль нам бы это помогло, — вздохнул лесничий и обратился к нашему предводителю; — Трёхглаз, а наш господин собирается что-нибудь предпринимать? Или так и будет у костра отсиживаться и жрать все то мы ему принесем?

— Следи за языком, он все еще наш Господин. Думаю, как только мы поймем, что искать он сможет нам помочь, — отозвался предводитель.

— Какие на сегодня планы?

— Я и Повар сегодня лечимся, — ответил Трёхглаз и двинулся к костерку; — Уголёк поброди по окрестностям поищи следы людских поселений или другие озера. Половинка попробуй ускорить процесс поработай с воспоминаниями. Ы ищи мел, иначе мы рядом с водой скоро в слизь раскиснем.

Получив указания каждый занялся своими делами. Уголёк и Ы практически сразу скрылись под пологие леса. Повар улегся крестом посреди поляны изредка бросая на меня обиженные взгляды. Лопнувшая вчера челюсть еще не срослась. Трёхглаз лег поближе к костру, и наш господин принялся обтирать его странным едко пахнущим раствором. Он оторвал рукав своей рубахи и изредка промачивал ее в глиняной миске. За все мое пребывание в теле скелета я впервые видел, как он нами не понукает и даже заботится.

Насколько я понял самое удобное состояние моей нити при котором воспоминания впитываются лучше всего это вата. Немного пообсохнув я тоже разлегся на поляне и уставился в бездонное звездное небо. Ни одного созвездия из наших учебников астрономии я не увидел. Да и не очень-то хотелось. Пришлось разделить накопившуюся энергию на две примерно равные части. Одну начал преобразовывать в некое подобие ваты из второй принялся мастерить бинты. Со стороны казалось будто я просто лежу на поляне, однако в голове моей кипела бурная деятельность. Я совершал два этих разных процесса одновременно. Увлекшись своими исследованиями нити, я даже не заметил, как ко мне приблизился наш некромант. Он уже давно закончил процедуры с Трёхглазом и видимо решил на всякий случай обработать всех. Только когда он принялся обтирать меня смоченной тряпкой я вернулся в реальность и вспомнил где нахожусь. Странная жидкость, которую он сделал дарила приятные ощущения, хотя до укрепляющего порошка с мелом ей далеко. Покончив со мной, некромант принялся за Повара.

— Слушайте, а наш господин что решил теперь о нас заботится? — удивился я.

— Ага прям заботушка! — возмутился где-то в лесу Уголёк.

— До твоего появления наша кисть двадцать лет собирала пыль на кладбище, а теперь мы последнее что у него осталось, хочешь не хочешь начнешь свои вещи беречь, — прошипел Трёхглаз; — никогда не забывай, что мы его бессловесные рабы. И вообще от живого добра не жди.

— А что нежить много нам добра сделала? — теперь удивился Уголёк.

— Смотря какая, — возмутился Трёхглаз. Чувствуется эта тема его давно беспокоит. Кому можно верить, а кому нет.