Чтение онлайн

— И хорошо, и никому не дам. Вот еще! Тебе приятно, если бы об твою физию бычки тушили и пепел на тебя трясли? — простодушно возмутилась Нина.

Я была вынуждена согласиться, что таки да, неприятно.

Телефон египетского посольства я помнила наизусть. Секретарь долго выясняла, какой Саид, собственно, мне нужен, так как в миссии два Саида. Далее девушка подробно описала мне внешность каждого из них, проявляя при этом изрядное чувство юмора (слышали бы эти Саиды, как они выглядят в глазах сотрудницы!). Судя по этим описаниям, я поняла, что мой Саид в посольстве определенно не работает. И зачем ему было врать? Теперь придется самой звонить и выяснять насчет багажа, Анубис его побери!

Как и следовало ожидать, мой багаж найден не был. Я вздохнула, села в машину и покатила по шоссе Энтузиастов, надеясь добраться до места до того момента, когда вся Москва ринется за город.

Неожиданно хлынул ливень, вокруг все потемнело, и я перестала что-либо видеть. Зажженные фары ничего не меняли. Я съехала на обочину и остановилась. Дождь грохотал по крыше автомобиля, где-то совсем близко раздавались раскаты грома, от чего у стоявших машин срабатывала сигнализация. Если бы предок моего асуанского дедушки увидел такое, он наверняка решил бы, что богиня неба Нут обезумела, а священный Нил теперь течет по небу.

Меньше всего мне хотелось объяснять маме, почему я вернулась. Не то чтобы она была ханжой и яростно осуждала внебрачные связи, но Кирино умение влипать в неприятные ситуации и безнадежные романы изумляло и просто раздражало ее. И вообще мама неоднократно заявляла, что ей было непонятно, как и почему мы с Кирой дружим. Мне кажется, потому, что мы знакомы с пеленок и воспринимаем друг друга как сестры. А родственников не выбирают: что выросло, то выросло. А Кирочка выросла именно такая. Порой я даже завидовала ее умению бросаться в омут головой, влюбляться без оглядки, видеть в своем порой никчемном избраннике самого-самого.

Поэтому я сказала маме, что вернулась потому, что особенно сейчас мне трудно оставаться одной. И потом, мы так давно не сплетничали… Готовясь к этому процессу, обычно жарилась сковорода семечек и вынималась коробка в обычное время запрещенных конфет. Потом мы лежали на животе на широченном старом диване и самозабвенно грызли семечки и конфеты, перемывая кости всем подряд. Мама считала, что это оказывает на наши организмы и нервную систему потрясающий психотерапевтический эффект сродни катарсису. В такие минуты позволялось говорить абсолютно все, и признания не имели никаких последствий. Существовало негласное правило, что сведения, полученные во время посиделок с семечками, в дальнейшем использовать запрещено, а уж тем более критиковать собеседника.

Ради такого случая мама пожертвовала антиалкогольными принципами и позволила довольному Сереге скоротать вечерок с мужиками в «треугольнике».

Никто не жарит семечки так, как мама. На старой чугунной сковороде маслянисто поблескивают черные семена, она неутомимо и методично их помешивает, чтобы не подгорели. Мерный звук ложки, скребущей по дну сковороды, монотонное шуршание пересыпающихся семечек возвращали меня в детство. Тогда, давно, я так же сидела на кухне, подперев голову рукой, и наблюдала за мамиными неторопливыми действиями.

Мама переложила семечки в большую миску, мы плюхнулись на диван и погрузили пальцы в горячую, пахнущую маслом массу…

Ночью меня разбудил мобильник. Я не сразу поняла, где я, не сразу нашла телефон. Видимо, мерный звук барабанящих дождевых капель подействовал и на меня, как мамино французское снотворное. Я посмотрела на дисплей: звонила Кира из моей квартиры. Я вздохнула, наверное, от меня опять потребуется сеанс утирания соплей. Миша либо не пришел, либо ушел. Может, они опять поссорились, но скорее он не хочет на ней жениться. Нажав кнопку голубой телефонной трубки, я прижала аппарат к уху. Вместо пронзительного Кириного голоса я услышала какой-то шум и грохот. Затем произошло разъединение. Неужели Мишка ее избил? Я представила себе флегматичного Мишку, поднимающего руку на экспансивную Киру, и решила, что скорее было все наоборот. Мой домашний номер был занят наглухо. Я набрала функцию автодозвона и, чертыхаясь и проклиная все на свете, принялась одеваться. Зачем-то же подруга звонила мне среди ночи!

Тихонечко спустившись, я написала маме записку, что, мол, позвонили соседи: неожиданно дали горячую воду, и я их заливаю. Наверное, это был единственный приемлемый для мамы повод, чтобы мне сорваться куда-то среди ночи.

Я вдохнула полной грудью воздух, очищенный дождем от пыли и гари. Скоро взойдет солнце-Pa, и все, до чего оно дотронется своими горячими золотыми руками, раскалится. А пока благословенная Нут все еще украшает звездами небосвод и дает короткую, передышку — влагу и прохладу — всему живому. Могущественная Нут, выгнувшись дугой, концами пальцев рук и ног касается земли, и тело ее — небосвод. На память пришли «Тексты пирамид»: «Нут, ты сияешь, как царица Нижнего Египта, и властвуешь над богами, души их — твои, и наследие их — твое, жертвы их — твои… Могуче сердце твое, о Великая, ставшая небом. Наполняешь ты всякое место своей красотою. Земля вся лежит перед тобою — ты охватила ее, окружила всю землю и все вещи своими руками».

Остро пахло скошенной травой, жасмином и какими-то ночными цветами. Тишину поселка нарушали только голоса просыпающихся птиц да хор лягушек из ближайшего пруда. «Треугольник» тоже спал. Я открыла металлические ворота и села в машину. Бдительный Пират подал хриплый голос, но тут же признал своих. Я открыла окно и по совершенно пустой дороге понеслась в сторону Москвы, думая о том, что только в это время и нужно ездить.

На то, чтобы добраться до дома, я потратила всего полчаса. Вокруг было очень тихо, и мне показалось, что я взбежала по лестнице с жутким грохотом.

В квартире повсюду горел свет. Я негромко позвала Киру, но ответа не получила.

Осторожно заглянув в гостиную, я чуть не закричала, а может, и закричала. На полу возле дивана лицом вниз лежала Кира в моем шелковом халатике. Видимо, она сползла с дивана, потому что на его зеленой с кремовым обивке отчетливо виднелись кровавые полосы.

Я почувствовала внезапную слабость и дрожь в коленках. Тошнота подкатила к горлу, я понимала, что придется подойти к Кире и увидеть, что она мертва. А в том, что это так, я не сомневалась. Любимая подружка погибла. Эти неестественно подогнутые ноги, распахнутый халатик… Даже роскошные блестящие волосы потускнели и напоминали клок нечесаной шерсти.

Всхлипывая и держась за стену, я двинулась к телу. Неожиданно Кира пошевелилась и застонала. Я метнулась на кухню и схватила бутылку минеральной воды. Почему-то мне казалось, что она захочет пить…

Кира пыталась привстать. Она подняла голову и, казалось, совсем не удивилась, увидев меня. В глаза мне бросилось разбитое лицо подруги, спутанные, слипшиеся от крови волосы.

— Боже мой, Кира! — завопила я, бросаясь к ней и помогая встать. — Неужели этот изверг так тебя изуродовал?!