Чтение онлайн

— Я уже привыкла, — вздохнула я.

— К этому нельзя привыкнуть! — вздернула подбородок гостья-пленница.

— А ты попробуй! — обиделась я.

— Ну, ладно, — примирительно сказала девушка. — Тебя как зовут?

Я поколебалась. Мои хозяева наверняка уже знают, что я не Мишель Амир. Но знают ли они, что я Лейла Давыдова? Мой бывший муженек так ловко от меня открестился, что в полиции не приняли всерьез мое заявление, что я русская. Ну, почти русская.

— Мишель, — на всякий случай сказала я.

— Ясмина, — представилась девушка.

Я хихикнула.

— Что смешного? — напряглась она.

— Да, в общем, ничего. Просто так зовут принцессу в мультфильме про Аладдина. Смотрела?

— Мультфильмы? Нет, нам не показывали.

— Родители, — изумилась я, — не давали смотреть мультфильмы? А что же вы смотрели?

— Ну, разные учебные фильмы о выживании, о тактике ведения партизанской войны, а также основы медицины, взрывотехника, рукопашный бой, иностранные языки. Ну и, конечно, фильмы о Великом Лидере.

Я ошеломленно замолчала.

— Так тебя воспитывали родители? — продолжала изумляться я.

— Я не знаю своих родителей. В три года меня забрали из сиротского дома. Потом я находилась в разных лагерях. Я умею почти все! Еще немного, и, возможно, счастье улыбнулось бы мне, меня бы взяли в охрану важных персон. Я уже готова, я была одной из лучших. Но… — Ясмина погрустнела, глаза ее потухли.

— А что случилось? — осторожно спросила я.

Ясмина схватила меня за руки и горячо прошептала:

— Скажи, ты любила когда-нибудь?

Я вспомнила Абдул Азиза, на глаза навернулись слезы, и я только молча кивнула.

— Я была так счастлива! Он замечательный, самый замечательный! — Ясмина закрыла лицо руками.

— И что же, что в этом плохого? — не поняла я.

— Что ты! Неужели не понимаешь?

Я покачала головой.

— Мы же Пантеры! Девственницы! Теряя девственность, мы теряем силу, способную защитить Самого!

Видя мою растерянность, Ясмина уселась поудобнее, мы накрылись единственным одеялом, и девушка стала рассказывать, перемежая свое повествование экспрессивными выкриками, взмахами рук и горестными стонами.

Опасаясь за жизнь, Лидер постоянно находил изъяны в своей охране. При хорошей профессиональной подготовке людей фанатично преданных было немного. Тогда была создана система обучения телохранителей-девушек, сильных, отважных и верных, как собаки. Их отбирали в сиротских домах. Одним из условий было отсутствие семьи и близких. Девочки получали образование, сравнимое с умениями десантников, владели несколькими видами рукопашного боя, метко стреляли из всех известных видов оружия. Они владели несколькими иностранными языками. Но самое главное — их воспитывали в беззаветной преданности и всепоглощающей любви к Лидеру. При малейшей для него опасности они должны были любой ценой защитить его, даже ценой своей жизни, и надо сказать, что Пантеры отдавали ему свои жизни без колебаний. С ними занимались лучшие психологи, им показывали соответствующие фильмы.

Когда им исполнялось шестнадцать, они должны были пройти серию тестов на выживание. Никто не знал, что им достанется. Можно было оказаться в темной комнате с ядовитыми змеями, яме с леопардами, болоте с крокодилами… Фантазия устроителей была безгранична. Ясмину сбросили с вертолета в центре пустыни без оружия, еды, воды. Она была босиком, почти без одежды. В течение недели девушка бродила по пустыне, питаясь ящерицами и змеями, выпаривая собственную мочу и собирая конденсат. Она ориентировалась по звездам и спустя несколько дней, обессилевшая, истощенная и оборванная, добрела до лагеря.

Большинство девушек погибали во время этих испытаний. Но прошедшие их считались готовыми для роли охранников. Лагерь, где мы находились, был последним в этой подготовке. Здесь были и иностранные инструкторы, шлифовавшие мастерство Пантер.

Кроме того, существовало еще одно условие, делавшее Пантеру Пантерой. Они были девственницы. Они не должны были знать мужчин, думать о мужчинах, мечтать о любви. Все их помыслы должны быть о безопасности Лидера, вся их жизнь должна быть посвящена ему.

— А в чем же твоя вина? — спросила я.

— Влюбилась в инструктора, — призналась Ясмина и прибавила витиеватое русское ругательство.

Очнувшись от шока, я спросила:

— Ты сама-то поняла, что сказала?

— А что, Ваня всегда так говорит, разве это что-то плохое?

По тому, как она произнесла имя Ваня, нежно, нараспев, я поняла, что Ваня и есть тот самый предмет любви Ясмины.

— Он у нас вел рукопашный бой… — мечтательно продолжила она, — я таких еще не видела.

О боже, а что она вообще видела?!

— Красивый, сильный, волосы золотые… Когда он на меня смотрел, я дрожала, не могла провести ни один прием. Понимаешь меня?

Еще как я ее понимала.

— А когда он ко мне прикасался, я почти умирала… А потом нас застукала Катуса.

— Катуса? Кошка? — переспросила я. — Кто это?

— Воспитатель-инструктор. Наверняка ты знаешь ее. Старая злобная перечница, палестинка, участвовала еще в первой арабо-израильской войне. Ненавидит мужчин, да и женщин тоже. Ее настоящее имя неизвестно, Катуса — кличка из-за ее силы, ловкости и коварства. А еще у нее девять жизней. Она сама говорит, что пять из них истратила в войне с евреями. Пять раз умирала. Но кошки, они живучие. Когда она нас застукала, Ваня так просил ее не наказывать меня…

— Он русский? — спросила я, хотя и так знала ответ.

— Ага, его взяли в плен в Чечне в 1995 году, потом он был в Турции, Иордании. Теперь здесь. Слыхала про Чечню?

— Кое-что… — неопределенно ответила я. — А что же теперь будет с тобой?

— Убьют, — спокойно ответила Ясмина, только в темноте блеснули ее глаза. — Или дадут смертельное задание.

Наутро за мной пришла Катуса — немолодая женщина, которую я видела в первый день. О ней мне рассказывала Ясмина.