Сладкое вино любви

На Верхнем Манхэттене стояло теплое июньское утро. Вернувшись домой после ленча с друзьями, Сюзанна Сибринг Мэллой обнаружила в почтовом ящике желтый конверт. От мамы, догадалась она, едва взглянув на виньетку в виде виноградной грозди, изящный почерк, почтовую марку и штемпель «Асконсет. Род-Айленд». От конверта исходил слабый аромат знакомых духов.

Сюзанна скинула туфли. Письмо от мамы – только этого не хватало. Она еще успеет прочитать его. А сейчас ей и без того тяжело.

Но кто виноват, спросила она себя с глухим раздражением. Натали, кто же еще. Натали с ее книжными представлениями о жизни, верная и преданная супруга, пример для Сюзанны. Пришла пора, и Сюзанна в точности повторила судьбу матери. Когда женское движение набирало силу, она настолько погрязла в домашних делах и заботах о Марке и детях, что на карьеру просто не оставалось времени. И вот дети выросли, больше не нуждаются в ее опеке, а Марк вполне может обойтись и без ее помощи. Она по-прежнему иногда сопровождает его в поездках, и хотя он говорит, что ее присутствие необходимо, это неправда. От нее проку не больше, чем от красивой безделушки на полке.

Теперь у нее есть время и силы для карьеры. Но ведь ей уже пятьдесят шесть – не поздновато ли начинать все сначала?

А дальше что? – уныло думала она, вытаскивая из почтового ящика пачку новых каталогов и усаживаясь в кресло у окна. Итог – покупки в фешенебельных магазинах «Нейман-Маркус», «Блумингдейл» и «Хаммакер-Шлеммер» и растущее недовольство судьбой.

Надо бы спросить об этом маму, усмехнулась про себя Сюзанна. Впрочем, вряд ли она посочувствует дочери и поймет, что происходит у нее в душе. А если и поймет, вряд ли станет говорить о проблемах. Это дурной тон. Она будет беседовать с дочерью о нарядах, обоях, поздравительных открытках. Натали – знаток правил этикета.

Как и Сюзанна. Правда, ее уже тошнит от всей этой мелочной, пустой суеты. Этикет и манеры – это так же скучно и неуместно, как роскошный ужин, который она приготовила вчера, совсем позабыв, что у Марка деловая встреча. Кстати, о еде: если Натали снова прислала ей меню праздника осеннего урожая, Сюзанна завоет с тоски.

Собравшись с духом, она встала с кресла и взяла со стола желтый конверт. Мамины письма не отличаются разнообразием. Натали постоянно присылает копии описаний различных вин Асконсета, а то и восторженных отзывов покупателей из Калифорнии или Франции. Можно подумать, Сюзанну это интересует! Виноградники – предмет гордости родителей, а Сюзанна равнодушна к семейному бизнесу. Она всю жизнь пыталась убедить в этом отца и мать, но безуспешно.

А этот конверт не похож на прочие. Да, он тоже из плотной бумаги, но его темно-желтый цвет и темно-синие чернила – непозволительная вольность после классических кремовых конвертов, получаемых из Асконсета. Кроме того, письмо было адресовано не только Сюзанне, а «мистеру и миссис Марк Мэллой», причем адрес представлял собой образец каллиграфии, что тоже нехарактерно для корреспонденции Асконсета.

Сюзанна не на шутку встревожилась. В последнее время Натали сильно изменилась. Она бодро рассказывала дочери по телефону, как идут дела в Асконсете после смерти отца, но в ее голосе, несмотря на кажущийся оптимизм, чувствовалась затаенная тревога. Натали о чем-то умалчивала, но Сюзанна и не допытывалась, уверенная, что состояние матери – следствие пережитого горя. И сейчас она невольно подумала о том, что между странным поведением матери и этим письмом есть несомненная связь.

Вскрыв конверт, она вынула желтую карточку с надписью: «Приглашаем вас принять участие в свадебном торжестве, которое состоится в День труда в 16.00 в Большом доме. Виноградник и винный завод «Асконсет». Натали Сибринг и Карл Берк».

Сюзанна нахмурилась и снова пробежала глазами строчки.

Свадебное торжество?

Она в третий раз перечитала приглашение, но смысл его от этого не изменился. Натали выходит замуж? Здесь какое-то недоразумение. Замуж за Карла? Вздор, бессмыслица! Карл Берк – вот уже тридцать пять лет управляющий виноградником. Скромный, непритязательный служащий. Его и сравнивать нельзя с Александром Сибрингом, отцом Сюзанны. Он прожил вместе с Натали пятьдесят восемь лет и умер всего полгода назад.

Карл, чье имя Натали часто упоминала, был ее единственной опорой все эти месяцы после смерти мужа. Но разговоры разговорами, а брак – дело ответственное.

Может, мать пошутила? Не похоже. Натали никогда не отличалась чувством юмора и в любом случае не стала бы шутить так бестактно.

Сюзанна перевернула карточку, надеясь найти хоть какое-то объяснение, но тщетно.

Остается принять это как данность, с горечью подумала Сюзанна. Мать не должна так поступать с дочерью. Почему она сообщила эту новость в такой холодной, официальной форме? Сюзанна и Натали в хороших отношениях, раз в неделю говорят по телефону и видятся раз в месяц. Они никогда не делились друг с другом своими секретами и проблемами, но это и к лучшему. И все же странно, что Натали ничего не сказала ей о своих отношениях с Карлом.

Наверное, Сюзанна не обратила внимания на осторожные намеки, но о свадьбе речь точно не шла. Натали до сих пор была в трауре.

Сюзанна в последний раз перечитала приглашение и, расстроенная, взялась за телефонную трубку.

Когда Грег вошел в холл своего небольшого кирпичного особняка в Вашингтоне, он увидел на полу поверх груды бумаг желтый конверт, как две капли воды похожий на тот, что получила его сестра. За три дня накопилось довольно много корреспонденции. Но где жена?

– Джилл! – позвал он, обходя комнаты. Он не нашел ее ни в гостиной, ни в кухне, ни в кабинете. Грег поднялся наверх, но обе спальни также были пусты. Он в замешательстве остановился на лестничной площадке. Жена ничего не сообщала ему о своих планах, а он не звонил ей, пока был в отъезде. Приходилось рано вставать и возвращаться в отель поздно вечером. После тяжелого, напряженного дня не оставалось сил на телефонные разговоры. Зато он постарался прилететь как можно скорее в надежде ее порадовать.

Как же, порадовал! Ее и дома-то нет.

Надо было позвонить.

Но, черт возьми, почему она сама ни разу не позвонила ему в отель?

Усталый и понурый, он спустился в холл за чемоданом, вынул из него только портативный «лаптоп» и подобрал с пола пачку писем. Все-таки странно, как за три дня могло накопиться столько корреспонденции.

Может, Джилл уехала к матери? Она что-то говорила об этом перед его отъездом.

Вывалив пачку бумаг на кухонный столик, Грег подключил «лаптоп» к сети и принялся перебирать почту, раскладывая отдельно счета и письма. На большинстве конвертов значился обратный адрес. К примеру, письмо из избирательного комитета от Майкла Боннера – старому другу нужны деньги. А вот письмо от однокурсника Джилл и конверт со штемпелем Акрона, штат Огайо, где живет мать Джилл. Наверное, письмо было отправлено до того, как Джилл сообщила матери о своем приезде. И наконец, конверт с таким знакомым штемпелем и запахом.