Чтение онлайн

Жизнь течет быстро. Грасиэла, казалось, всего лишь вчера бегала босиком по папиному винограднику, будучи обыкновенной девчонкой с растрепанными волосами, которая громко хихикала, играя в догонялки со своими родными и двоюродными сестрами и братьями. Теперь же она была почтенной герцогиней, матерью дочери-подростка.

Она боялась расставания не только с Кларой, ей не хотелось терять и Энид тоже, по которой она будет скучать. Правда, ее падчерица по всем принятым в обществе меркам уже была старой девой. Тем не менее Грасиэла полагала, что Энид когда-нибудь все-таки выйдет замуж. Она чувствовала, что у Энид есть настойчивое желание обзавестись своим собственным домом, мужем и детьми. Она замечала это желание в выражении глаз Энид, когда та узнавала, что другие девушки ее возраста выходят замуж и становятся матерями. Правда, падчерица Грасиэлы была упрямой и чрезмерно умной, с явной склонностью к тому, чтобы быть «синим чулком», и это отнюдь не было теми качествами, которые люди стремились найти в английской невесте. Однако Грасиэла даже не сомневалась, что Энид в конце концов встретит джентльмена, которого эти ее качества вполне устроят.

И тогда она, Грасиэла, останется совсем одна. Будучи вдовой, она смирится со своим положением и будет наблюдать за сменой времен года в ожидании приезда к ней в гости кого-нибудь из родственников.

Приехав наконец-таки к своему городскому особняку, она сделала над собой усилие и отогнала унылые мысли, полагая, что они были вызваны общей мрачной атмосферой сегодняшнего дня. Без Клары и Энид дом показался ей очень тихим… и даже пустым, хотя в нем находилось два десятка слуг.

Грасиэла прошла вместе с Мэри-Ребеккой в гостиную. Там она сняла перчатки и, вызвав колокольчиком слугу, велела ему принести ее любимую мадеру – крепкое белое вино, изготовленное из винограда, собранного в тех землях, где когда-то находился виноградник ее отца. Именно когда-то, потому что теперь какой-то дальний родственник владел и этими землями, и титулом ее отца, однако всего лишь один глоток вина неизменно уносил Грасиэлу в дом ее детства, вызывая у нее связанные с ним приятные воспоминания.

Ко всему тому, что было в ее жизни до Отенберри. То есть до того, как ее жизнь стала… сплошным разочарованием.

Миссис Уэйкфилд, экономка, принесла графин вместе с пирожными и печеньем. Грасиэла и Мэри-Ребекка так много за один присест никогда не съели бы, но тем не менее они с жадностью набросились на еду.

– Благодарю вас, миссис Уэйкфилд. А то мне сегодня с утра как-то совсем не хотелось есть, – сказала Мэри-Ребекка, откусывая первый кусочек.

– Как ужасно то, что произошло с леди Вандерхолл!.. – вздохнула миссис Уэйкфилд. – Лично я никогда не стану ездить верхом на чем-либо четвероногом.

Мэри-Ребекка, пережевывая первый откушенный ею кусочек, восторженно заявила:

– Вы обязательно должны прислать рецепт этого лимонного печенья моей поварихе. Оно восхитительно!

– Я это обязательно сделаю, миледи. – Миссис Уэйкфилд, вежливо кивнув леди Толбот, направилась было к дверям, но затем вдруг остановилась и спросила, обращаясь к своей хозяйке:

– Вы сегодня вечером будете ужинать дома, ваша милость?

Ужин. Грасиэла едва не скривилась, мысленно представив себе, как она будет есть в одиночестве за огромным обеденным столом.

– Да. Но будет достаточно и того, что мне принесут ужин в мои покои. Благодарю вас, миссис Уэйкфилд.

Поужинать в одиночестве в своей комнате – да, так наверняка будет лучше.

Экономка кивнула и вышла из гостиной.

Съев еще несколько печений с лимонной глазурью, Мэри-Ребекка весьма небрежно откинулась на спинку кресла и положила руки на подлокотники.

– Какой ужасный день!

Грасиэла мрачно произнесла:

– Не могу поверить, что ее и в самом деле больше нет.

– Всего лишь месяц назад она говорила мне о том, что хочет поехать вместе со мной и детьми в Озерный край [1] , пока еще не начались холода. – Мэри-Ребекка покачала головой и недовольно хмыкнула. – Никто, увы, не может знать, когда наступит его конец.

– Она была почти одного с нами возраста, – с грустью прошептала Грасиэла.

– Да, ей в ноябре исполнилось бы тридцать шесть.

У Грасиэлы появилось неприятное чувство: печенье вдруг стало ощущаться на ее языке как какая-нибудь грязь, – и она перестала жевать.

– Что случилось? – Мэри-Ребекка озабоченно посмотрела на подругу и, выпрямившись, протянула руку за еще одним печеньем.

Грасиэла пожала плечами, чувствуя в животе неприятный холодок.

– Я думала, она старше.

– Эванджелин? Нет, она просто выглядела старше своих лет. Ее чертов муж подкинул ей годков.

Грасиэла облизала губы.

– Мне исполнится тридцать шесть в сентябре.

Получалось, что Грасиэла была старше Эванджелин. Старше ее бедной подруги, которая недавно умерла. Умерла, правда, совершенно неожиданно. Это был дурацкий несчастный случай, но все равно было как-то странно осознавать, что она умерла в таком возрасте.

– А-а, понятно. Думаю, ты будешь следующей.

Произнося эти слова, Мэри-Ребекка с напускным видом сочувственно кивнула.

– Ах ты!.. – Грасиэла бросила в подругу недоеденный кусочек печенья. Мэри-Ребекка вообще-то была падка на такие вот плоские шуточки. – Ничего себе заявленьице!

– Что? – Мэри-Ребекка стряхнула со своих юбок рассыпавшиеся по ним крошки. – Думаешь, мне это нравится хоть сколько-нибудь больше, чем тебе? Я вообще-то на два года старше тебя. Правда заключается в том, что такое может произойти с каждой из нас. Смерть не разбирается, что за человек перед ней. Эванджелин была очень даже энергичной, болтала и смеялась, и тут вдруг…

Она замолчала, но то, что она не договорила, казалось, тяжело повисло в воздухе между ними.

Грасиэла вздохнула.

Мэри-Ребекка, выдержав небольшую паузу, добавила:

– Это заставляет задуматься. Я, например, намереваюсь наслаждаться своей жизнью… Независимо от того, сколько ее у меня еще осталось.

Грасиэла уставилась на потрескивающее в камине пламя и некоторое время смотрела на него не моргая. Да уж, такие непредвиденные события, как смерть, действительно заставляют задуматься.

Вот уже десять лет, как она стала вдовой. Она прожила последние семнадцать лет в Англии – сначала как верная жена, а затем как заботливая мать и мачеха. Ничем другим она, как личность, вроде бы не выделялась.

Милая Клара, весьма энергичная девочка, очень быстро обрежет узы, связывающие ее с родительским домом, и отправится навстречу своему будущему. А значит, она, Грасиэла, скоро останется одна и будет видеть вокруг себя одни лишь стены. Выходить во второй раз замуж ей совсем не хотелось. Ей было вполне достаточно и одного замужества.