Чтение онлайн

– Какой бес в тебя вселился?

Перед Лукой стояла не беззаботная художница, которую он любил, которая смотрела на него с выражением безграничного счастья. Он давно привык, что женщины смотрят на него с вожделением, а порой и с преданностью. Грейс была единственной женщиной, которая дала ему почувствовать, что ее мир гораздо лучше того, в каком привык жить он. И она была единственной женщиной, сделавшей его мир более счастливым.

Но теперь ее глаза не выражали ничего, кроме холодного презрения.

Сквозь пелену, внезапно затуманившую глаза, он услышал ледяной голос:

– Знаешь, как говорят: «Женятся на скорую руку, да на долгую муку». Убежав, я только и делаю, что раскаиваюсь. Мне не следовало выходить за тебя.

Лука вспомнил ее слова, сказанные когда-то: «Я люблю тебя больше всего на свете. Я принадлежу тебе душой и телом, Лука».

Эта женщина – не его жена. Лучше всего было бы повернуться и уйти, но он имеет право получить ответ на свой вопрос. И он намерен его получить.

– Еще раз спрашиваю: как ты меня нашел? – процедила Грейс сквозь зубы.

– Мне помог телефон твоей подруги.

Впервые ей изменило самообладание. Она приоткрыла рот.

– Кара?

– Да.

– Я тебе не верю. Кара меня не предаст.

– Она и не предавала. Я говорю о ее телефоне. Вскоре после побега ты ей позвонила.

Грейс побледнела.

– Она никогда не дала бы тебе телефон.

– Конечно, – согласился Лука. – Извини, пришлось действовать не вполне честно, чтобы его заполучить. Зато потом не составило труда найти в нем твой номер, а по нему определить и твое место пребывания.

Но на самом деле все было не так просто. После этого звонка Грейс долго не пользовалась телефоном. Поиски зашли в тупик. Однако неделю назад телефон вдруг ожил. К счастью, Лука заплатил сотруднику компании сотовой связи, чтобы тот проследил за номером – на случай, если произойдет чудо.

Все-таки чудеса порой случаются!

– Кара знает, что ты сделал?

– Понятия не имею. – Луке было все равно. Сейчас его волновало только то, что у Грейс дрожат руки. Дрожащие руки, сжимающие снятый с предохранителя пистолет, – не слишком хорошее сочетание. – Отдай мне пистолет или положи его на стол.

– Нет! – Она подняла оружие повыше, широко раскрыла глаза. – Не положу, пока ты не уйдешь. Убирайся!

– Тебе придется его положить, потому что я уходить не собираюсь.

Лука шагнул к ней.

– Не приближайся! – воскликнула молодая женщина, пятясь назад. – Стой, где стоишь.

– Ты не выстрелишь. – Он опустил одну руку и, потянувшись, обхватил пальцами ствол.

– Отойди, я сказала! – вскрикнула Грейс, и тут в кармане Луки зазвонил мобильный телефон.

Она подскочила от неожиданности. Под сводами маленького коттеджа выстрел прозвучал оглушительно. Вначале Лука не придал значения тому, что в правое плечо впилось пчелиное жало.

Они застыли в молчании, затем Грейс задрожала и уронила пистолет на пол.

Лука успел заметить, что ее лицо сделалось смертельно бледным, и только потом почувствовал, как по плечу струится что-то горячее. Он распахнул куртку и сморщился от пронзившей его боли. Но шок при виде расплывавшегося по белой рубашке красного пятна не шел ни в какое сравнение с потрясением, которое Лука испытал, осознав, что звон в ушах – это вовсе не эхо выстрела, а детский плач.

Она выстрелила в него.

Господи, она и правда выстрелила в него! Сквозь звон в ушах Грейс слышала, словно издалека, плач Лили. Казалось, он доносился с луны.

Зажав рот рукой, она смотрела на красную жидкость, сочившуюся из плеча Луки. А он уставился на нее ошеломленным взглядом.

На ватных ногах Грейс шагнула к Луке, чувствуя, как ее собственная кровь стынет в жилах. Вблизи рана выглядела еще страшнее. Протянув руку, она замерла на миг, прежде чем осмелилась к нему прикоснуться.

Я не хотела, – пролепетала Грейс, пытаясь справиться с барабанной дробью, которая грозила взорвать голову изнутри. – Сейчас я остановлю кровь.

Желудок сжало спазмом. Она метнулась к серванту, вытащила корзинку, в которой хранила этот жуткий пистолет, и выхватила стопку салфеток.

Плач Лили стал отчаянным и пронзительным, он проникал сквозь толстые стены, надрывая сердце Грейс.

Боже, боже, что же ей делать?!

Слышит ли Лука плач?

Он присел к столу. Его оливковая кожа побледнела, отчетливее проступила темная щетина на подбородке. Ей еще не приходилось видеть Луку таким беспомощным.

Грейс наклонилась и прижала чистую салфетку к ране. Он сжал здоровой рукой ее запястье:

– Какого черта ты делаешь?

– Хочу остановить кровь.

Он сжал зубы и подался вперед, так что их лица почти соприкоснулись.

– Я сам способен позаботиться о своей ране. Лучше ступай наверх и позаботься о ребенке, которого ты там прячешь.

Лука произнес эти слова так, что сердце Грейс ушло в пятки. Она задрожала всем телом.

– Это опасная рана? – с трудом выдавила она, пытаясь высвободить свою руку, однако хватка Луки стала только крепче.

– Нет.

– Тогда отпусти меня.

Его глаза цвета полуночи вспыхнули, и он разжал руку. Грейс медленно, словно в вязком тумане, поднялась по лестнице в спальню, где стояла кроватка ее дочки, которой исполнилось двенадцать недель. Лили лежала на спинке, раскинув ручки, и молотила ножками по матрасу. Маленькое милое личико сморщилось и покраснело. Если бы ее слезные протоки уже функционировали, то щечки, несомненно, были бы мокрыми от слез.

Выхватив дочь из кроватки, Грейс прижала ее к груди и вдохнула сладкий младенческий запах.