Чтение онлайн

Лаура налила себе скотча на два пальца и добавила немного содовой, потом снова села на пол.

– Именно след... – Она запнулась: видимо, что-то удивило ее еще больше.

– В чем дело?

– Точнее говоря, не сам след, а то, кто это сделал. И, предупреждая ваш вопрос, я отвечу «нет». Есть еще два программиста, но они вне подозрений. Дело ведь не только в том, кто имел доступ к резервной копии. Я знаю их обоих, я работала с ними.

– У Потрошителя из Йоркшира тоже была жена, – сказал Дикон.

– Перестаньте, Джон! Я серьезно.

– Допустим. И кто же тогда?

Лаура на минуту задумалась. Она положила голову на руки так, что были видны только глаза и кончик носа. Этот милый детский жест был очарователен.

– Кто-то, имевший доступ. Кто-то, умеющий программировать. Кто-то, у кого было специальное задание. Кто-то, знавший о программе обмена валют.

– Кто-то, имевший доступ. – Дикон выбрал наиболее важное условие.

Лаура продолжила свои рассуждения:

– Я не подвергаю сомнению вашу логику. Но я целыми днями общаюсь с этими людьми на протяжении долгого времени. Для того, кто их не знает, – в данном случае для вас, – такой вывод будет наиболее логичным. Но это не так. Я ведь не говорю, что они не кладут свои личные письма в тележку с исходящей корреспонденцией и не пользуются служебным телефоном, чтобы заказать билеты в театр... Вы же доверяли моей интуиции раньше. Поверьте мне и сейчас.

– Кто еще мог догадаться о значении слова «след» в дневнике Кэйт? – спросил Дикон. – И кто знал, как получить доступ в ее личный файл, прочитать программы и понять их? Кто имел возможность работать за ее терминалом в сверхурочные часы – причем работать долго – и унести домой кучу распечаток? Кто вычислил искажения вот в этом... – показал он на листы, – и понял, что они означают?

– Да, – сказала она. – Это должен бытькто-нибудь из наших программистов. И все-таки я в них верю.

– Однако это сделал кто-то, имевший доступ.

– Ну хорошо. – Лаура откинула назад волосы и сжала щеки ладонями. – На самом деле все могло выглядеть гораздо проще. Это сделано не в рабочее время: нет удобного момента. Кем-то, умеющим программировать, о ком я не знаю. И никто не знает. Значит, кем-то, работающим в другой должности.

– И этот кто-то появился там специально, чтобы подправить программу. Секретарша, – перечислял Дикон наугад, – кассир...

– У нас нет кассиров! Я же говорила вам: это не такой банк.

– Тогда не знаю. Может, бухгалтер... Кто у вас там есть еще?

– Клерки, помощники менеджера, Бакстон...

– Значит, Бакстон.

– Он не умеет программировать.

– Кто это сказал?

– Я знаю это, Джон. Я видела, как он смотрит на программу. Он – управляющий, и этим все сказано. А мы ищем кого-нибудь, кто мог бы, подобно мне, проникнуть в файл Кэйт, понять назначение программы и суметь подправить ее. Ничего не получится, если действовать наобум, – этому надо учиться, практиковаться, короче, быть связанным с программированием. Поэтому, рассуждая логически, преступник должен был быть программистом.

– Но ведь вы категорически...

– Да, именно. Проблема в том, что днем больше никто не имеет доступа к компьютеру. Клерк или секретарша не могут просто так сесть за терминал и начать возиться с ним или остаться после работы, не рискуя вызвать подозрения. Для начала возьмем охранников... – Она остановилась.

– Охранники, – повторил Дикон. – Или уборщики. У вас есть уборщики?

– Да.

– Кто они такие?

– Я не знаю.

– Через какое агентство их нанимают?

– Не знаю.

– Как они выглядят?

Лаура покачала головой.

– Откуда же вы знаете, что они уборщики?

Она допила остатки виски.

– У них есть пылесосы.

Восьмерка женщин упражнялась в гребле недалеко от берега, их майки пропитались потом. Мужчина в надувной лодке выкрикивал команды через мегафон. Восемь пар обнаженных бедер едва не соприкасались с блестящими от пота плечами, а потом расходились, когда гребок завершался. Полуденное солнце заливало светом Темзу и подкрашивало серебром капли, падающие с широких весел.

– Ты здесь не на своей территории, – заметил Дикон.

Женщины отрабатывали технику, а не скорость, и они с Мэйхью без труда шли вровень с лодкой.

– В этом есть свои преимущества. – Мэйхью наблюдал за гребцами. – Все равно у меня обеденный перерыв. – Под мышкой у него был засаленный бумажный пакет. – Можно ожидать, что над рекой подует и прохладный ветерок.

– "Таймс" написала про леди Оливию. Абзац, полный сожаления.

– Вернее, достойный сожаления. По крайней мере, для благородного лорда. Похороны были скромными до скрытности. Я думаю, лорд предпочел бы, чтобы она погибла от несчастного случая на охоте. Это было бы в духе аристократических традиций – и никакого скандала.

– А разве будет скандал?

– Не думаю. Пристрастие леди Оливии к бутылке не было секретом для Флит-стрит [10] . Отдельные репортеры еще сшивались вокруг загородного дома Коклана день-другой, но... – Мэйхью пожал плечами.

– Потом их спровадили, – закончил за него Дикон.

– Скорее, откупились. Или кто-то шепнул пару слов на ухо владельцу газеты в одном из лучших клубов Пэлл-Мэлл [11] . Вот так все устроено в нашей чертовой стране. Кивнуть кому надо в «Атенеуме» [12] , подмигнуть в другом месте – и решение Уайтхолл [13] готово. Кстати, охранники банка чисты как свежевыпавший снег.

– Ты в этом уверен?

– Да, они – бывшие полицейские.

– Вот тебе раз!

– Да нет, – рассмеялся Мэйхью, – просто это немного упростило проверку.

– Пара кивков в местном пабе? – предположил Дикон.

– И ставка у ближайшего букмекера. Да... Мне не совсем ясно, что ты хочешь узнать о них. – Мэйхью смотрел, как справа от него женщины выкладывались в гребле. Тело сжато в пружину, колени подтянуты к подбородку, пока лопасти касаются воды; потом ноги выпрямляются и торс отклоняется назад. Все происходит синхронно, даже стон, который раздается, когда весла входят в воду. – Что ты ищешь?