Слава
Шрифт:
Вив снова положил конверт на стул и убрал руку. Дикон протянул ему деньги.
– Бери. – Он посмотрел в лицо собеседнику и улыбнулся. – Ты ведь в ловушке, верно? Думаю, тебе очень нужны эти деньги. Ты бы дорого дал за то, чтобы знать, скажу ли я тому парню – твоему боссу – об этих деньгах и о нашей с тобой договоренности. Вряд ли он догадывается об этом. Что случится, если ты возьмешь деньги? Ты рискнешь. А если не возьмешь? Тогда твой босс узнает все, потому что я скажу ему об этом. Бери, и я не сделаю этого. Только запомни – ты их еще не заработал.
– Сукин сын!
– Ты сам залез в эту клетку. – Дикон предположил, что еще до наступления вечера где-то будет скакать призовая лошадь и Вив думает, что ему надо купить ключик от клетки. Он уже давно в ней сидит и хочет узнать цену ключа, и это самое грустное, потому что ключ не продается. Вив еще не понял этого и, может быть, никогда не поймет.
– Мне нужен твой номер. – Дикон наблюдал, как Вив засовывает деньги в карман джинсов. – Я буду тебе звонить между семью и восемью часами, чтобы не разбивать твой вечер. – Он уже знал номер Джексона, выписанный из телефонной книги-.
Вив все понял как надо.
Дикон довольно улыбнулся. «Белый полицейский, – подумал он. – Похоже, мне удается эта роль». Хорошая актерская игра или тайная склонность? Каждый имеет свою цену, и всегда есть кто-то, кто может оценить любого. Одна ниточка тянется к другой.
Вив, не оглядываясь, ушел с трибуны. Дикон дал ему пять минут, чтобы исчезнуть. Конверт лежал на соседнем сиденье. Он был запечатан и выглядел таким тонким, что вполне мог оказаться пустым.
Обычно он добирался до Челси за четверть часа, но в этот пятничный вечер движение сосредоточилось на ведущих из города больших магистралях и запрудило маленькие переулки. Потоки машин устремились на побережье и в деревню, где никто не хотел их видеть.
Горячий и зловонный запах бензина поднимался сплошной стеной. В воздухе не чувствовалось ни малейшего дуновения ветерка. Солнце заливало зноем крыши машин.
Едва Дикон запарковался, как дверь стоявшего впереди белого «форда-эскорта» открылась и оттуда выбрался Мэйхью. Он собирался что-то сказать, но Дикон опередил его.
– Город пустеет. Через три часа все южное побережье будет в осаде. Я добирался целых сорок минут.
– Ладно, – ответил Мэйхью. – У нас еще есть полчаса.
– А что потом? Сюда кто-нибудь придет?
– Мне надо ехать назад. Несколько парней вломились в лавчонку на Квинсуэй и опустошили кассу.
– Вроде бы ничего серьезного.
– Вроде бы нет, но лавочник не захотел расставаться с деньгами, и парень поиграл ножичком. Провел им по лицу и нечаянно задел сонную артерию. Так что я собираюсь появиться там и сцапать его, когда мы закончим здесь.
– Ты знаешь, кто это был?
– Конечно. Трое свидетелей. Парня зовут Нормал Блэкет. Минимум мозгов и сломанная переносица. Пока я доберусь туда, он уже нанюхается кокаина. Сомневаюсь, что он что-то вспомнит. – Мэйхью вставил ключ в дверь из натурального дерева, которая вела на террасу в викторианском стиле.
Дом был обставлен модно и экстравагантно. На цокольном этаже – кухня, столовая, вторая ванная и музыкальный класс.
Они переходили из комнаты в комнату.
– А кто из них играл? – спросил Дикон.
Мэйхью пожал плечами.
– Не знаю. – Он открыл дверь в гостиную. – Вот здесь. Ванная налево.
Обои оказались не зеленые, а темно-розовые и полосатые, в стиле эпохи Регентства. Ковры не кремовые, а бежевые. Вместо стола – столик с убирающейся крышкой и дюжиной маленьких ящиков с медными ручками. Три окна с фрамугами, занавешенные длинными – до пола – шторами, которые слегка затемняют обои. Диван. Два кресла. Складной стульчик. Зеркало.
Дикон встал напротив зеркала, лицом к окнам, и оказался как раз посередине комнаты.
– Здесь.
Он не спрашивал, а утверждал. На ковре виднелось большое темное пятно неопределенной формы.
– В гостиной ничего не меняли, – сказал Мэйхью. – Кресла, диван, стол стоят на старых местах, как стояли. Он все выпачкал в ее крови. Она лежала ногами к окнам, там, где сейчас стоишь ты. Кишки валялись по всей комнате. Малоприятное зрелище.
– Кто-то протер зеркало.
– Об этом позаботился ее муж, Кристофер Мередит, – сказал Мэйхью. – Едва мы закончили, он прислал сюда службу уборки «Джентл гост». Не думаю, что им доводилось раньше делать что-нибудь подобное. Нужно иметь крепкие нервы и желудок. Они почистили ковер. Следователь уже убрал тело.
Дикон кивнул и пошел в ванную. Ее обстановку было легко предсказать, как и обстановку всего дома, – викторианский шик: старомодный унитаз с тяжелой цепочкой для спуска, мраморная раковина, ванна на растопыренных лапах, с бронзовыми кранами. В углу располагался душ с изукрашенными стеклянными панелями.
Она вышла из ванны, вытерлась и надела кимоно. Где-то в доме, может быть в одной из нижних спален, он уже стягивал с себя одежду. Но еще до этого он побывал на кухне и выбрал нож.
Он поднялся в гостиную голый, с ножом в руках и стал ждать.
Дикон оглядел ванную: на раковине стоит маленькое круглое зеркало для бритья на шарнирной подставке. Больше зеркал здесь нет.
Она взяла с полки расческу и пошла...Впрочем нет: расческа лежит на средней из трех полок над раковиной. Стоят два толстых кактуса, стакан с зубными щетками, а еще – паста, ракушка и кусочек коралла, шампунь, крем для лица, бритва – обычные мелочи – и расческа. Пошла в гостиную, отложив на потом заботу о волосах, и...
Он подошел к ней с ножом в руках.