Чтение онлайн

Три дня Блошка ничего не говорила, не пила, не ела, только тихо стонала, даже во сне. На четвертый день, когда Владек пришел из нефтелавки обедать, а мама, измученная бессонными ночами, уснула, Блошка тихонько позвала Владека:

– Владек, ты знаешь Еленку?

– Сестру Кароля?

– Да... Я ей должна два гроша... Когда я умру, ты отдай... И не сердись на меня.

Блошка говорила очень тихо, потому что на губах у нее были черные струпья, и губы очень болели, и к ним надо было все время прикладывать кусочки ваты, смоченной в холодной воде.

– Владек, попроси маму, чтобы мне больше не делали перевязок, потому что это так больно... так больно...

Блошке сделали только еще одну перевязку, а другая уже не понадобилась...

Владек не хотел дожидаться очередной получки. Он взял у Олека шесть грошей и отыскал Еленку.

– Блошка брала у тебя в долг два гроша, правда?

– Да, - сказала Еленка, будто застыдившись.

– Вот тебе шесть грошей.

Еленка не хотела брать больше, чем ей полагалось.

– Тогда отдай остальные дедушке. Скажи ему, чтобы прочел молитву за упокой души Вицуся и Блошки.

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

– Ты ведь тоже хочешь прославиться, правда?

– Хочу, - не колеблясь, отвечает Владек.

– Тоже хочешь стать полководцем?

– Пожалуй, нет, - говорит Владек.

– В серьезных делах никаких "пожалуй" не бывает!
– возмущается Олек.

Владек скажет Олеку, кем он хочет быть, если Олек не будет над ним смеяться. Владек хотел бы стать знаменитым доктором. С тех пор как Блошка и Вицусь умерли, он часто об этом думает, хотя и знает, что это невозможно. Почему невозможно? Разве Владек не читал биографий знаменитых самоучек и великих мучеников науки? Все возможно, только надо по-настоящему хотеть и уметь взяться за дело. Чтобы стать доктором, надо только окончить школу. Полководцем стать гораздо труднее: полководцу нужна еще армия.

– Как же я окончу школу, раз я в нее не хожу?
– прошептал Владек.

– Будешь ходить, вот увидишь. И я буду, потому что полководец должен много знать.

Олек отыскал в Варшаве воскресную школу. В эту школу ходят только раз в неделю, в воскресенье, а всю неделю можно работать. Вступительного взноса нет, но записать в школу может только хозяин большого магазина, - такая уж существует формальность.

– Я все делаю по-военному, - говорит Олек.
– Школа - это крепость, которую надо взять штурмом. Я уже разведал местность и выявил препятствия. Завтра - первая атака.

На другой день во время обеденного перерыва они встретились у магазина, с владельцем которого решено было переговорить.

– Ты здесь? Хорошо. Теперь выше голову, грудь вперед, перекрестись, и пошли.

Владек один ни за что бы на свете не вошел!

– У нас не терпящее отлагательства дело к пану принципалу, громко сказал Олек, войдя в магазин.

– Не терпящее отлагательства?
– удивился приказчик и вышел в соседнюю комнату.

Через минуту их ввели в кабинет, где сидели два господина молодой и старый, седой.

– Вам чего, мальчики?
– спросил молодой.

– Мы хотим, чтобы вы записали нас в воскресную школу.

– А вы откуда?

– Я работаю на бумажном складе, а мой товарищ в нефтелавке, говорит Олек.

– Так почему же вы пришли ко мне?

– Потому что вы состоите в "Купеческом обществе".

– Ну да, но я могу записывать только тех, кто у меня работает.

– Мы думали, что вы нам не откажете, потому что это ведь только формальность, - смело отвечает Олек.

Седой господин надел очки и медленно, с расстановкой спросил:

– А что это значит - формальность?

– Формальность, - говорит Олек, - это такая глупость, которую надо сделать, чтобы мы могли ходить в школу и чтобы я мог стать полководцем, а мой товарищ доктором.

Владек готов был сквозь землю со стыда провалиться. Как же это можно, так вот, сразу, все и выложить чужому человеку?

– Хорошо, я вас запишу, - сказал седой господин.
– Зайдите ко мне завтра.

Олек вынул записную книжку, и господин продиктовал ему свою фамилию и адрес. Выходя, Олек сказал, может быть, немножко слишком громко:

– Мое почтение!

А когда они были уже на улице, Олек, вздохнув с облегчением, объявил:

– Первая атака удалась, завтра вторая!

– Только уж я с тобой не пойду, - говорит Владек.

– Обойдется и без тебя. Завтра я один управлюсь. Скажу старику, что ты больно робкий.

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

Олек, Владек и Маня все свободное от работы и занятий время проводят вместе. В будни у них времени мало; даже вечером они учат грамматику и решают задачи. И, только когда почти совсем стемнеет, соберутся ненадолго вместе, но тут уже сразу надо идти спать.

Зато в воскресенье они ходят гулять и смотреть на витрины магазинов. Один раз были на берегу Вислы, другой - в зоологическом музее, там, где чучела всех зверей. И еще они были на кладбище, на могиле Вицуся и Блошки. Но родители очень сердились, потому что они поздно вернулись домой - никак не могли найти могилу.

Иногда к ним присоединяется Наталка, или сын управляющего, или Михалинка, которая теперь уже понимает, когда с ней говорят жестами. Михалинку они любят, и Наталку тоже, но немножко меньше, потому что она думает, что раз ее отец политзаключенный, то все должны ее слушаться.

А сын управляющего очень противный, вечно он хвастает, совсем как двоюродный брат Владека, Янек: отец ему купит часы, велосипед, карету; у него есть дядя - приходский священник, и еще один - очень богатый, в гостях у этого дяди он ездил на пони. Чаще всего он говорит о своих будущих часах, а Владек всякий раз вспоминает при этом об отце, который уже не заводит больше своих часов по вечерам и не носит кольца на пальце, потому что и часы и кольцо заложены в ломбард.

Однажды сын управляющего пригласил Олека, Владека и Маню к себе. Им велели хорошенько вытереть ноги, чтобы не запачкать пол, и не дотрагиваться до стен, потому что на стенах новые обои. С сыном управляющего приходится дружить, потому что он решает им трудные задачи. Только сначала заставляет себя упрашивать, словно бог весть какое одолжение делает: то у него времени нет, то "подождите, потом", то "не хочется".