Чтение онлайн

Слезы, как прекрасно текли слезы. Рыдания, как мило она подавляла рыдания, но из горла все равно вырывались какие-то несвязные звуки, а плечи тряслись.

Сунув «Глок» в плечевую кобуру, Крайт перенес матерчатую сумку, резиновую трубку-турникет и миску с нарезанными яблоками на центральную кухонную стойку. Ничего не оставил на обеденном столе в пределах досягаемости свободной правой руки Мэри.

Встал рядом, наблюдая, как вытирает она мокрые щеки.

— Слезы красят женщину.

Она, похоже, злилась на себя за то, что дала волю слезам. Влажная рука сжалась в кулак, который она прижала к виску, словно волевым решением пыталась подавить разрывающее сердце горе.

— Мне нравится вкус слез в поцелуе женщины.

Она молчала.

— Я бы хотел поцеловать вас, Мэри.

Она отвернулась от него.

— Вы, возможно, удивитесь, обнаружив, что вам понравилось.

В ярости она глянула на него.

— Вам, возможно, понравится ходить с прокушенной губой.

Такой злобный отказ мог привести к тому, что человек, не столь владеющий собой, как Крайт, ударил бы ее. Он же просто смотрел на Мэри, а потом улыбнулся.

— У меня есть кое-какие дела, Мэри. Но я буду неподалеку, в соседней комнате. Если вы закричите, позовете на помощь, вас не услышит никто, кроме меня, а мне придется засунугь тряпку вам в рот и заклеить губы изоляционной лентой. Вы же этого не хотите, не так ли?

Жажда убить высушила все слезы.

— Вы — удивительная женщина, дорогая.

Он подумал, что сейчас она в него плюнет, но плевка не последовало.

— Воспитать сына, который готов за вас умереть, — он покачал головой. — Любопытно, что за человек ваш муж.

Вроде бы ей хотелось резко ответить, и Крайт ждал ответа, но она предпочла промолчать.

— Я скоро вернусь, чтобы уложить вас баиньки в «Экспедишн». А пока просто посидите здесь, Мэри. Помните и о светлой стороне. Благодаря вашему решению остались живы и вы, и Захари, и вся его семья.

Он покинул кухню, постоял в коридоре, прислушиваясь.

Мэри не издавала ни звука. Крайт ожидал услышать хотя бы позвякивание и услышал бы, если б она проверила, крепки ли наручники, но на кухне стояла тишина.

В гостиной Крайт снял со стены картину, изображающую бегущих по берегу детей. Положил на пол, опустился рядом с ней на колени.

Из кармана брюк достал нож с выкидным лезвием, раскрыл. Вырезал холст из рамы, потом разрезал картину на полосы.

Подумал о том, чтобы достать из рамок все фотографии с Тимом и тоже разрезать. Но, поскольку в самое ближайшее время он мог убить самого Тима, Крайт решил посвятить оставшиеся минуты в доме Кэрриеров более интересным и приятным занятиям.

Пит Санто не притормозил, проезжая мимо дома Кэрриеров.

Все выглядело как всегда, за исключением задернутых штор на окнах первого этажа. Мать Тима никогда их не задергивала.

— Припаркуйся здесь, — приказал Тим в конце квартала.

Пит свернул к тротуару. Растущие на улице деревья не позволяли увидеть дом. Заглушил двигатель.

Во время поездки Зоя перебралась из багажного отделения на заднее сиденье и теперь лежала, положив голову на колени Линды.

— Когда я узнаю, что у вас трудности?

— Если услышишь стрельбу.

— А по времени?

Он повернулся к ней лицом.

— Если мы не возьмем его за десять минут, значит, дело плохо.

— Подожди пятнадцать, — добавил Пит, — а потом уезжай.

— Оставить вас? — переспросила она. — Я не смогу это сделать.

— Сделаешь, — поддержал друга Тим. — Жди пятнадцать минут, а потом уезжай.

Вот тут он осознал, что ехать-то ей некуда.

Протянул Линде одноразовый мобильник.

— Возьми. Уезжай из этого района. Припаркуйся где угодно. Если один из нас не позвонит тебе в течение часа, двух часов, значит, мы оба мертвы.

Прежде чем взять телефон, она на мгновение яростно сжала ему руку.

Пит вышел из кабины и захлопнул водительскую дверцу.

— Деньги у тебя есть, — продолжил Пит. — Может, тебе даже стоит вернуться за этими золотыми монетами. Я бы не вернулся, но решать тебе. А потом начинай новую жизнь, в другом месте, под новым именем.

— Мне так жаль, Тим.

— Сожалеть не о чем. Если б я знал, к чему все придет, я бы поступил точно так же.

Он вылез из «Маунтинера», захлопнул дверцу, убедился, что заткнутый за ремень пистолет скрыт гавайской рубашкой.

Посмотрел на ее лицо в окне. За всю жизнь он не видел более красивого лица.

Он и Пит не пошли к парадной двери. Участки на этих улицах не разделялись переулками, задние дворы подходили друг к другу. Поэтому они могли пройти по параллельной улице и попасть к дому родителей Тима через участок соседа.

Шагая от внедорожника к ближайшему перекрестку, Тиму хотелось оглянуться, в последний раз взглянуть на нее, так хотелось, что не было сил устоять перед этим желанием, но он устоял, потому что уже взялся за дело и отвлекаться не имел права.

Следом за Питом огибая угол, он чуть не столкнулся со стариком в штанах, подтянутых так высоко, что карманчик для часов находился на уровне груди.

— Тим! Какая встреча! Или это не наш Тим?

— Привет, Микки. Так приятно тебя видеть.