Чтение онлайн

— Да. Мисс Пейкуэйтт?

— Зовите меня Линда.

Под светом лампы над дверью зеленые египетские глаза внимательно изучали его.

— Ваша мама, наверное, провела девять нелегких месяцев, когда носила вас.

— Тогда я был меньше.

Женщина отступила от двери.

— Наклоните голову и проходите.

Он переступил порог, и после этого жизнь его круто переменилась.

Золотистый мед разливался от стены к стене, деревянный пол, казалось, светился изнутри, отчего скромная гостиная прибавляла в размерах и в великолепии.

Построенное в 1930-х годах бунгало, судя по всему, постоянно поддерживалось в идеальном состоянии. Маленький камин и настенные канделябры по бокам наглядно демонстрировали элегантность стиля арт-деко.

Блестящий белый потолок нависал над головой Тима, но не вызывал неприятных эмоций. В гостиной ощущался уют, а не клаустрофобия.

У Линды было множество книг. За одним исключением их корешки представляли собой единственное произведение искусства, абстрактное полотно слов и цветов.

Исключением являлось изображение телевизора с серым экраном размером шесть на четыре фута.

— Современное искусство ставит меня в тупик, — признался Тим.

— Это не искусство. Я сделала это в фотошопе. Чтобы напоминать себе, почему у меня нет телевизора.

— Почему у вас нет телевизора?

— Потому что жизнь слишком коротка.

Тим ещё раз взглянул на фотографию.

— Я не понимаю.

— Со временем поймете. В такой большой голове, как ваша, должны быть мозги.

Он не мог сказать, то ли ее манера не лишена обаяния, то ли налицо наглость, граничащая с грубостью. А может, у нее чуть съехала крыша. В наши дни этим страдают многие.

— Линда, я здесь вот по какой...

— Пойдемте со мной. Я работаю на кухне, — первой пересекая гостиную, она оглянулась. — Макс заверил меня, что вы не из тех, кто пырнет меня в спину ножом и изнасилует мой труп.

— Я попросил его поручиться за меня, и он сказал вам такое?

Она ответила, когда они прошли в коридор:

— Он сказал, что вы — талантливый каменщик и честный человек. Остальное пришлось из него выжимать. По своей воле он не хотел поделиться со мной мнением о вашей склонности к убийствам и некрофилии.

На кухне стоял автомобиль. Стена между кухней и гаражом отсутствовала. Деревянный пол уходил в гараж, так же, как и блестящий белый потолок. Три точечных прожектора освещали черный «Форд» модели 1939 года.

— Ваша кухня в гараже? — удивился Тим.

— Нет, нет. У меня гараж на кухне.

— А есть ли разница?

— Огромная. Я уже налила себе кофе. Составите мне компанию? Сливки? Сахар?

— Черный, пожалуйста. Почему ваш автомобиль стоит на кухне?

— Мне нравится смотреть на него, когда я ем. Красавец, не правда ли? «Форд»-купе модели 1939 года — самый прекрасный автомобиль всех времен и народов.

— Про «Пинто» точно такого не скажешь.

Линда налила кофе в кружку.

—Это не классика. Нечто удивительное. Авангардизм в металле. Такого не было ни до, ни после.

— Вы сами отреставрировали его?

—Частично. Основную работу сделал один парень из Сакраменто. В этом он гений.

— Наверное, обошлось недешево.

Она принесла ему кружку с кофе.

— Мне следовало копить деньги на будущее?

— И о каком будущем вы говорите?

— Если б я могла ответить на этот вопрос, возможно, открыла бы накопительный счет.

Ручку его кружки сделали в виде керамического попугая, на боку Тим прочитал: «ОСТРОВ БАЛЬБОА». Выглядела кружка раритетной, эдаким приветом из 1930-х годов. У ее кружки ручкой служила керамическая голова президента Франклина Делано Рузвельта, вцепившегося зубами в знаменитый мундштук.

Линда шагнула к «Форду».

— Ради него я живу.

— Вы живете ради автомобиля?

— Это машина надежды. Или машина времени, которая отвозит вас в то время, когда надеяться было легче.

На полу, в пластиковом лотке, стояла бутылка с полиролью для хрома, лежали несколько тряпок. Бамперы, радиаторная решетка, хромированные корпусные элементы сверкали, как ртуть. Линда открыла водительскую дверцу, села за руль с кружкой в руке.

— Давайте покатаемся.

— Вообще-то я хотел с вами поговорить.

— Это будет виртуальная поездка. Как полет фантазии.

Когда она захлопнула дверцу, Тим обошел автомобиль, открыл дверцу со стороны пассажирского сиденья, сел рядом с Линдой. Низкая крыша определенно не рассчитывалась на столь крупного мужчину. Тим соскользнул по сиденью, держа кружку с керамическим попугаем обеими руками.

В ограниченном пространстве салона он все равно громоздился над женщиной, словно она была эльфом, а он — троллем.

Вместо шерстяной обивки, используемой в 1930-х годах, он сидел на черной коже. На щитке поблескивали диски приборов.

За ветровым стеклом лежала кухня. Сюрреализм.

Ключ торчал в замке зажигания, но, отправляясь в эту виртуальную поездку, двигатель Линда не включила. Возможно, потом, допив кофе, она всё-таки намеревалась повернуть ключ зажигания и подъехать к кофеварке, которая стояла рядом с духовкой.

Линда улыбнулась ему.

— Здорово?

— Все равно что сидишь в автокино и смотришь фильм о кухне.

— Автокино давно уже канули в Лету. Не кажется ли вам, что с тем же успехом в Риме могли срыть Колизей, чтобы на его месте построить торговый центр?